Правосланым женщинам посвящается...
В 1540-х годах в Москве жило осиротевшее семейство окольничего Романа Юрьевича Захарьина. Жило оно скромно и благочестиво. Мать, боярыня Иулиания Феодоровна, принявшая впоследствии иночество, воспитывала в добрых старых заветах рода Захарьиных своих детей: Даниила, Далмата, Никиту, Анну и Анастасию. Будущая Царица родилась, как полагают, около 1530 года. С детства она была приучена к рукоделиям, и несколько работ ея, исполненных по исконному русскому обычаю для украшения храмов Божиих и святых обителей, сохранилось до наших дней. Выростая под сенью родительского дома, молодая девушка незаметно развилась, разцвела красой и при этом пленяла всех своим добрым и кротким нравом. Существует предание, что Святой Геннадий Костромской, посетив Москву, «прият был честно от боярыни Иулиании Феодоровны, жены Романа Юрьевича, благословения ради чад ея Данилы и Никиты и дщери ея Анастасии Романовны». Прозорливец предсказал скромной барышне супружество с Царём, что и сбылось в недалёком будущем. Тиха и уютна была жизнь юной Анастасии Романовны. Неприветливо и бурно протекали детство и ранняя юность ея Царственного суженого. Несмотря на весь внешний блеск, окружавший Ивана IV, сирота Великий Князь был одинок и заброшен.
При чтении рассказа о последних днях Великого Князя Василия III невольно обращаешь внимание на какую-то чрезмерную боязнь умирающего Государя за своего сына. Как мы видели, он всем внушает мысль о необходимости оберегать Иоанна и верно служить ему: и братьям, и боярам, и прочим служилым людям. В младенчестве Царственного малютку окружали ласки и заботливость отца, не нарадовавшегося на своего надежду-сына. Рождение «царского отрочати» вызвало ряд предсказаний и ожиданий. В день рождения цесаревича Иоанна была сильная гроза, настолько сильная, что позже и прозвал народ своего любимого Царя Грозным (грозным для врагов Отечества). Так юродивый Дементий на вопрос великой Княгини Елены: «Что имать родити», яко уродствуя отвеща: «Тит широкий ум». Другое предсказание сделал почитаемый современниками инок Галактион, задолго до появления на свет Божий Иоанна, предрекший, что у Великого Князя Василия родится сын, который покорит Царство Казанское и построит на месте победы монастырь...
Наконец, на только что родившагося малютку известная своею ревностью к державной власти партия духовенства возложила упование, как на того, «кто управит исконное в отечествии его любопренное и гордынное о благородстве мятежное шатание». По удивительному стечению все предсказания сбылись: «Казань была взята, монастырь построен, и Царь был одарён широким и острым умом, и «мятежное шатание о благородстве» было сломлено». Однако смута среди бояр продолжалась и предательства было много. Подходили последние дни Великого Князя Василия III. Приказал Василий и «маме», т. е. главной воспитательнице своего маленького сына, боярыне Челядниной: «Чтобы еси, Огрофена, от сына моего от Ивана пяди не отступала». Кроме того, Софийская вторая летопись сообщает нам ещё одно любопытнейшее обстоятельство. При знатнейших боярах, которым Василий поручил заботу об Иване и о дяде его матери, князе Михаиле Львовиче Глинском, Великий Князь сказал последнему: «А ты бы Князь Михайло Глинской, за моего сына Великого Князя Ивана, и за мою Великую Княгиню Елену, и за моего сына Князя Юрья кровь свою пролиял и тело свое на раздробление дал...»
Предчувствия Василия III отчасти сбылись. Правда, сын его благополучно пережил пору своего детства и ранней юности и «учинился на государстве Государь», но много неприятностей и унижений, о которых Иван IV сохранил мрачное воспоминание на всю жизнь, выпало ему на долю. На четвёртом году Иван лишился отца, на восьмом потерял мать, и остался в самом нежном возрасте круглым сиротой. Бояре, главным образом бояре-князья, пренебрежительно относились к юному Государю, высказывали неуважение к памяти его покойных родителей, оставляли его без ухода и ласки, занятые своими раздорами и борьбой знатнейших фамилий в государстве. За мелкими личными счетами князья-бояре забывали и государево дело, и самого Государя. А между тем, на приёмах послов и в других торжественных случаях Иван видал себя главным лицом, а первейшие сановники в государстве раболепно склонялись перед ним. Всё это действовало на впечатлительную натуру ребёнка. Он мучительно чувствовал свои обиды, начал догадываться о своих правах и о попирании их окружающими. Когда Великому Князю минуло двенадцать лет, новое зло ожидало его: лесть и заискиванье окружающих, догадавшихся о том, что посредством подрастающего Государя можно будет добиться влияния и власти.
Иоанн IV стал показывать себя и внушил к себе некоторый страх.
Государь с детства очень любил чтение, особенно духовных книг. Может быть, здесь сказались основные свойства его натуры, склонной к сложной душевной жизни и работе ума. Во всяком случае это был большой книголюб. При этом чтение, вращавшееся в кругу определённых религиозных и политических тем, и неминуемое общение с духовенством, идейным руководителем которого был, начиная с 1542 года, знаменитый своим умом и любовью к просвещению митрополит Макарий, последователь Преподобного Иосифа Волоцкого, ещё более укрепило Ивана IV в любимой мысли о святости и важности положения Великого Князя.
Под влиянием Святителя Макария, молодой 16-ти летний Иван решился на небывалое дело: торжественно венчаться на Царство и именовать себя во всех внешних и внутренних сношениях Царём и Великим Князем. В то же время задумал Великий Князь вступить в брак. Объявить волю Божью о таких важных событиях своей жизни, из которых первое должно было знаменовать факты большого политического значения: возвышение могущества Руси и усилие державной власти, возвышение Государя над всеми его подданными, какой бы титул они не носили, Иван IV пожелал в самой торжественной обстановке. 13-го декабря 1546 года Государь призвал к себе на совещание митрополита Макария и беседовал с ним наедине. На другой день первосвятитель отслужил молебен в Успенском соборе и вызвал в Москву всех бояр и даже тех, «которые в опале были; и с митрополитом все бояре у Великого Князя были и внидоша от Великого Князя радостны». Через 3 дня, в пятницу 17 декабря, у Государя были митрополит со всеми боярами и выслушали следующую речь молодого Самодержца: «Милостью Божиею и Пречистые Его Царицы Богоматери, и великих чудотворцев Петра и Алексия и Ионы и Сергия Чудотворца и всех святых Русских чудотворцев молитвами и милостью, положил на них упование, а у тебя, отца своего, благословяся, помыслил, если женится, где ми Бог благословит и Пречистая Его Богомати и чудотворцы Русские земли. А помышлять, если женится в иных Царствах, у короля у которого, или у Царя у которого, и аз, отче, тое мысль отложил, в иных государствах не хочу жениться для того, что аз отца своего Государя Великого Князя Василия и своей матери остался мал: привести мне за себя жену из иного государства, и у нас нечто норовы будут розные, ино между нами тщета будет, и аз, отче, умыслил и хочю женится в своем государстве, у кого Бог благоволи по твоему благословению».
Речь юного Великого Князя до слёз тронула собравшихся, «видяще такова Государя млади суща, а ни с кем советующа, разве Божия промысла, таков благ помысл хотяща исполнити».
Митрополит благословил Ивана и сказал: «...соверши Бог твою мысль исполнену в благое дело». Бояре также одобрили желание Государя. После этого Великий Князь заявил и о другом своём намерении: «По-твоему, отца своего митрополита, по благословению и с вашего боярского совету хочу аз напредь своей женитьбы поискати прежних своих прародителей чинов: как наши прародители Цари и Великие Князи и сроднич наш Великий Князь Владимир Всеволодович Маномах на Царство, на Великое Княжение хочу сести. И ты, господине, отец мой Макарий митрополит, то дело благослови меня совершити». И на эту речь митрополит ответил благословеним, а бояре радостными, а некоторые, быть может, лицемерными похвалами, по поводу того, «что Государь в таком во младенчестве, а прародителей своих чинов Великих Царей и Великих Князей поискал». Выполняя свои намерения, Иоанн IV 17-го января 1547 года торжественно венчался на Царство.
В это время уже шли деятельные приготовления к предстоящей женитьбе молодого Государя. Прежде всего ему надлежало избрать себе невесту. Как передаёт Герберштейн, при вступлении Великого Князя Василия III в первый брак был произведен выбор из 1500 красивейших девушек в стране. Сын Василия пожелал последовать примеру своего отца. Наместникам разных областей государства и специально для этой цели посланным сановникам были даны поручения произвести выбор красивейших в каждом уезде девушек и представить их Государю в Москву на смотр. Здесь то одной из них предназначено было стать счастливой избранницей юного Царя. До нас дошли две любопытные грамоты, относящиеся к этой женитьбе Царя Иоанна IV. В первой, посланной в декабре 1546 года в Новгород «князем и детем боярским», говорится между прочим: «послал есми в отчину свою, в Великий Новгород, Околничего... а велел еси боярам своим и наместникам... да околничему... смотри у Вас дочерей девок, нам невесты... и вибь с ними часа того ехали в Великий Новгород... А которой вас дочь девку у себя утаит... и тому от меня быть в великой опале и в казни. А грамоту посылайте меж себя сами, не издержав ни часу». Такими же словами, показывающими, что делу предавалось большое Государственное значение, оканчивается и другая нам известная грамота, отправленная 4-го января 1547 года в Вязму и Дорогобуж. В ней мы встречаемся и с любопытным указанием на случаи уклонения от предварительных осмотров. «И выде и к ним», т. е. государевым посланцам, «не едете», — говорится в грамоте, — «и дочерей своих не возете, а наших грамот не слушаете, и вы то чините негораздо, что наших грамот не слушаете и вы б однолично часу того поехали з дочерми своими»; «а который к нам з дочерми своими часа того не поедет, и тому от меня быти в великой опале и в казни».
Неизвестно, когда состоялся съезд выбранных на предварительных смотрах невест в Москву; неизвестно также, почему юный Государь остановил свой выбор на Анастасии Романовне. Существуют догадки, что здесь были причиной и политические соображения. Государь Иван IV всегда заботился о благе Государства и о благе всего народа. Власть от Бога — Царская власть, только эта власть заботится о своём народе, но не всякая власть от Бога — только Царская. Власть, которая заботится только о своём благе, не есть власть от Бога, но от лукавого... Царь не желал жениться на русской княжне, чтоб не поощрять спесивых притязаний титулованной знати; в то же время он хотел взять в жёны девушку из старого боярского рода. Эти догадки могут почесться не безосновательными, если мы примем во внимание, во-первых, то обстоятельство, что Иван IV ни разу не остановил выбора на представительнице русского княжья. Во-вторых, род Царицы Анастасии был одним из старейших и знаменитейших среди московского нетитулованного боярства. Царь скорее всего избрал подругу жизни, руководствуясь зародившеюся в нём сердечной склонностью.
Во всяком случае впоследствии он горячо любил свою жену и их брак был очень счастливый. Свадьба Царя Ивана и Анастасии Романовны состоялась 3-го февраля 1547 года, «в четверток всеядныя недели», в Успенском соборе. Радостное для всей Руси таинство совершил сам митрополит Макарий, сказавший новобрачным учительное слово. В своём поучении первосвятитель давал наставления, как жить молодым Царю и Царице в страхе Божием, и указывал на выполнение христианских и царственных добродетелей, как на залог счастья и блаженства. Слова митрополита о милосердии и справедливости, и заботливости о подданных соответствовали душевному настроению молодых Царя и Царицы.
К счастью, мы имеем характеристику Царя Батюшки и его супруги Царицы Анастасии, написанную вскоре после этих событий. Государь заботился о своём народе и о благе государства. Если сегодня смотреть на границы бывшего СССР, то известно, что собиратель этих земель был Иоанн IV. Он укрепил границы, построил более 300 крепостей, строил монастыри, в Москве — собор Покрова Пресвятой Богородицы и придел Св. Василия Блаженного. Собрал множество книг для просвещения. Пел в церковном хоре, пел на клиросе и читал Апостол, писал Божией Матери Кондак и Икос.
Царица Анастасия кормила голодных, строила приюты для обездоленных. Мы разумеем сообщение, помещённое в одной из последних глав Хронографа редакции 1617 года. Автор этих глав был несомненно талантливым писателем, благодаря поэтическому складу души и тонкому уму он имел необыкновенную способность живописать людей и их свойства.
Его характеристика, порой чрезмерно субъективная, всегда ярка и выразительна. Вот этот писатель и дал нам о Царице Анастасии отзыв, объясняющий причины огромной популярности жены Царя Иоанна Васильевича Грозного. «Изобрете бо предоброе сокровище, — пишет книжник начала XVII века, сообщив о первом браке Царя Ивана, — аки светлый бисер или афракс, камень драгий, всечестную отроковицу и блаженную в женах Анастасию, дщерь некоего вельможи, Романа именем, яже богоугодное житие не точию в девственичестве, но во браке, не гордящеся диадимою, поживе и славу сего суетного света нивочтоже вменяше». Далее автор говорит о добродетелях Царицы: она «смиренномудрием присно украшашеся; нелицемерному же посту и крайнему воздержанию всегда прилежаше; на молитву преклоняющися, и зельно нищелюбию руце простиравше». Но Анастасия не только сама была добродетельна. Царица «и самого честного и благородного супруга своего, Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всея Русии, на всякия добродетели наставляла и приводя... блаженная же и предобрая супруга его не во многих летах ко Господу отъиде».
В вышеприведенном отзыве ясно обрисовывается образ Царицы Анастасии, скромной, доброй, любящей русской женщины, достойной своего умного и богато одарённого супруга Царя Иоанна IV.
Страшное бедствие опустошило Москву в том же году. В результате боярского заговора и умышленного поджога произошёл огромный пожар 2 июня 1547 года. Старшие родственники Царя, Глинские, помогавшие ему в управлении, были оклеветаны в поджёге и убиты искусно направляемой озверевшей толпой. Якобы случайно к Царю были приближены разночинцы Сильвестр и Адашев, на самом деле — ставленники оппозиционной Иоанну партии удельных князей.
Мало по малу юный Царь обратился к делам правления, обнаружил кипучую деятельность и провёл в начале 1550-х годов ряд важных внутренних преобразований. Тогда же был совершён и славнейший в глазах народа воинский подвиг Иоанна — покорение Казанского царства, которое было подготовлено всей деятельностью его деда Иоанна III и отца Василия III по собиранию и укреплению Российского Государства. Взятие Казани и последовавшее за ним покорение Астрахани окружило имя Грозного заслуженной славой освободителя от угнетавших продолжительное время всю страну страшных татарских набегов. Иван IV долго собирал силы для окончательной борьбы с Казанью. Наконец, он почувствовал себя готовым к этому предприятию: в новопостроенном городке Свияжске устроена база для военных операций, выставлен заслон против возможного нападения крымцев. Только после этого войска двинулись в поход. Анастасия между тем готовилась в третий раз стать матерью; две дочери ея и Царя Ивана умерли в младенческом возрасте. Тяжела была для нежных супругов разлука, особенно при таких обстоятельствах. Однако приходилось покориться неизбежности, так как присутствие Царя в лагере осаждающих было необходимо. Поэтому 16-го июня 1552 года Иван IV отправился в поход, простившись с горячо любимой женой. «Аз, жено, надеяся на Вседержителя и премилостивого и всещедраго и человеколюбиваго Бога, дерзаю и хощу итти против нечестивых варвар и хощу страдати за Православную веру и за святые церкви не токмо до крови, но и до последняго издыхания... Тебе же, жено, повелеваю никако о моем отшествии скорбети, но пребывати повелеваю в велицых подвизех духовных и часто приходити к святым Божиим церквам и многи молитвы творити за мя и за ся и многу милостыню творити убогим, и многих бедных и в наших царских опалах разрешати повелеваю, да сугубу мзду от Бога приимем, аз за храбрество, а ты за сия благая дела». Анастасия, услышав прощальные слова своего царственного супруга, «уязвися нестерпимо скорбию и не можаше от великия печали стояти», так что Иоанн поддержал её «своима рукама». Придя несколько в себя от горького плача, Царица с трудом отвечала: «Ты убо, благочестивый Государю мой, заповеди храниши Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, еже ти хотящу душу свою положити за Православную веру и за Православные христиане, аз же како стерплю отшествие своего Государя? Или кто ми утолит горькую печаль? Или кто ми принесет и поведает великую сию милость от Бога... яко благочестивый Царь Государь... дрався с нечестивыми и одолев и на свое Царство здрав возвратился? О, Всемилостивый Боже, услыши слезы и рыдание рабы своея, дай ми сие услышати!...» После слов жены Иван стал снова утешать её, горячо поцеловал и отправился на славный подвиг. Прошло несколько месяцев, горячия пожелания и молитвы Анастасии сбылись, и 2 октября 1552 года Казань пала. Спустя несколько дней по взятии Казани, Иоанн, оставив в новопокорённом крае часть войска и воинских запасов, поспешил вернуться в столицу. Князь Курбский, бывший предателем и жидом, в своей «Истории князя Великого Московского», похожей на злостный памфлет, рассказывает, что «советовавше Царю «все мудрые и разумные, иже бы ту пребыл зиму, аж до весны, со всем воинством» и этой мерой «до конца выгубил бы воинство бусурманское и царство оно себе покорил и усмирил землю на веки». «Царь же совета мудрых воевод своих не послушал; послушал же совета шурей своих; они бо шептаху ему во уши да поспешится ко Царице своей, сестре их; но и других ласкателей направи с попами». Мы, однако, уверены, во-первых, что Грозному не нужно было слушать ничьих советов, чтобы ускорить отъезд в Москву к больной жене. Во-вторых, мера, предлагаемая якобы «мудрыми воеводами», была и безцельна и не нужна и вряд ли осуществима. До окончательного замирения края необходимы были годы, сколько бы войска ни держать в нём; завоевание оказалось достаточно прочным и без такой чрезвычайной оккупации; войско состояло главным образом из ополчений служилых людей, т. е. детей боярских; а эти ополчения рвались домой, да и присутствие детей боярских, помещиков в их хозяйствах, вверенных им государством, являлось довольно важным не только с их частноклассовой точки зрения. С войском возвращались домой и освобождённые из татарского плена русские люди, которых ещё до взятия Казани было освобождено более 60 тысяч, а после падения ханства — ещё больше. Кроме того, возвращение Царя в столицу было очень полезно и для правительственных дел. Грозный выехал из Казани 12 октября, ехал сначала Волгой, затем от Нижнего помчался «на конях» ко Владимиру. На пути к нему пришла радостная весть о рождении сына, царевича Димитрия. Тогда «Государь благочестивый испусти от радости неизреченныя слезы и рек: «что воздам, Владыко, против твоему благодарению? усугубил еси на мне грешнем милость свою». Продолжая свой путь и совершая богомолья в близлежащие обители, Иван приехал в конце октября в Москву, где его ожидала торжественная встреча и поздравительная речь митрополита Макария.
Лишь после этого Царь мог отдаться велению сердца и повидать свою любимую супругу, едва оправившуюся от рождения сына. Начались щедрые пожалования по случаю радостных событий. В декабре Царь с Царицей отправились в Троице-Сергиев монастырь, где и состоялось крещение царевича Дмитрия.
Это маленькая память о венчании на Царство Св. Великомученика Царя Иоанна IV Грозного и его блаженной супруги Царицы Анастасии. Молите Бога о нас, вси Святии, в земли Российской просиявшие!
Важнейшие даты:
17-го января 1547 года — венчание на Царство.
3-го февраля 1547 года — свадьба.
16-го июня 1552 года — поход на Казань.
2 октября 1552 года — Казань пала.
Продолжение следует...
Распечатать
