Добавить в избранное    Сделать стартовой   Обратная связь   Мобильная версия сайта
         


Войти | Регистрация
       
Главная
» Новости
» Новороссия
» Православие
» Казачество
» Политика
» Экуменизм
» Ювенальная юстиция
» Крестный ход
» Общество
» История
» Сетевая глобализация
» За царя!
» Армия и флот
» НАТО - нет!
» Здоровье
» Выживание
» Книги, фильмы
» Карта сайта
» Полезные сайты
» Юридические документы
Публикации
Публикации
Публикации
Публикации

   
   


Память народа - крупнейший в мире интернет–портал подлинных документов о Второй мировой войне


Под Державным Покровом Пречистой

Спрут. реж. Галина Царева

Святой батюшка Иона. Фильм 2 - Духовный отец

Святой батюшка Иона. Фильм 1 - Путь к Богу

Времена Донбасса. Сара Реджинелла. HD. РУССКИЙ ПЕРЕВОД

Автокефалия - за и против

Гении и Злодеи уходящей Эпохи

Новый мировой порядок и ювеналка в России

Oткуда идут деньги


материалы для канонизации А.В. Суворова
  Общество : От пола к гендеру? Опыт анализа секс-дискурсов молодежных российских журналов  
 

Первые демографы и психиатры 19 века, когда были вынуждены упоминать о сексе, считали своим долгом извиниться перед читателем за внимание к такой теме. Мы же в течение многих лет не можем говорить о нем иначе, как, встав в позу: сознание того, что мы бросаем вызов установленному порядку; тон голоса, показывающий, что мы знаем, что мы - ниспровергатели; пыл людей, готовящих заговор против настоящего и призывающих будущее, день наступления которого мы и приближаем.

Мишель Фуко

Обращение к теме конструирования и репрезентации сексуально/гендерных стереотипов и отношений не было случайным. Последние три года пришлось плотно работать с текстами, посвященными современным молодежным культурам и субкультурам,[1] сравнивать западные (прежде всего — английские) академические дискурсы с отечественными, интерпретировать изменения, происшедшие в молодежных  культурах в конце 90-ых годов. Исследуя феномены молодежных культур, репрезентируемые в текстах российских молодежных журналов, я столкнулась с очень интересной тенденцией. Тексты, обращенные к молодежи, различаясь по характеру и качеству, активно используют одну и ту же идею — идею «новой гендерной революции». Это вряд ли можно назвать открытием. Новизна и откровение этой идеи могут быть отнесены лишь к российской жизни. Представления о социальных конструктах современных мужчин и женщин, о способах и формах социально-культурной «подачи» своего рода (мужского, женского или смешанного), символах и знаках, определяющих отношение к полу и его социально приемлемым демонстрациям, западные и российские модели поведения, традиционно-патриархальные и эпатирующе-новаторские идеи, связанные с полом — все подвергается в журнальных текстах смешению и коренным изменениям.

Оставив на время желание, понять, насколько журнальные конструкты корреспондируются с реальностью подобных молодежных практик, я попыталась разобраться в том, что собственно стоит за этими новыми конструктами пола, каков их контекст внутри журнальных дискурсов.

 

Предмет, методы и логика

До недавнего времени в отечественной академической литературе практически отсутствовали исследования, посвященные каналам формирования сексуальных дискурсов, что можно объяснить спецификой темы и сложностью последовательной реализации подобного анализа (См. Комментарии 1).

Выбор журналов из всей массы медиа источников, обращенных к молодежной аудитории, не был случаен. Толстые журналы занимают промежуточное положение между двумя полюсами медиа пространства: ежедневными медиа обращениями (молодежные ТВ передачи, новые радио каналы, реклама, газеты, еженедельники и т.д.) и уже «застывшими» посланиями, объективными формами культурного пространства (кино и видео фильмы, музыкальные и компьютерные CD, видео клипы).

Рынок новых российских журналов, обращенных к молодежи, постоянно расширяется. Первый этап пост перестроечного журнального бума был связан с появлением на молодежном рынке огромного количества желтых, полу и порнографических изданий откровенно скандального содержания и маргинально культурного статуса. Второй этап был связан с выходом в свет российских вариантов интернациональных изданий, таких как «Плейбой», «Космополитен», «Она», «Пентхаус» и др. Помимо переводных текстов — прямых калек с западных источников, в этих журналах появились адаптированные специально для российской молодежи западные материалы, собственные авторские тексты. Редакции занялись активным поиском своей ниши в молодежной читательской аудитории современной России. Большее количество журналов, появившихся за этот период — это издания для «новых» русских и их жен, которых весьма условно можно отнести к молодежи. И, наконец, третий — текущий этап. Для этого периода характерно постепенное вытеснение с рынка журналов откровенно порнографического и скандального содержания; появление специальных журналов для сверх богатой молодежи; рост популярности изданий субкультурного и андеграундного направлений, ориентированных на достаточно специфическую аудиторию, распространение фанзин (авторские журналы, выпускаемые фанатами какого-то культурного или музыкального направления).

Для анализа были выбраны три журнала: «ОМ», «ПТЮЧ» и «РОВЕСНИК». Эти журналы достаточно распространены и популярны. (См. Комментарии, 2).

Если поместить выбранные журналы во временную классификацию, то они относятся к концу второго и началу третьего периода развития рынка молодежных журналов.

Предлагаемый здесь анализ является первым этапом исследования. Его цель — описание основных измерений и параметров сексуально — гендерного пространства российских молодежных культур конца 90-ых годов XX века, представленных в текстах трех молодежных журналов. (См. Комментарии, 3).

На втором этапе предполагается проведение фокус-групп, глубинных интервью и небольшого экспресс опроса среди молодежи разных возрастов и социально-культурных статусов в Ульяновском регионе. Его целью станет проверка основных гипотез (по характеру и направлению изменений сексуально-гендерных стереотипов) и выявление основных путей принятия и отторжения типов и моделей, полученных из анализа различных измерений журнальных секс — дискурсов.

Первичный анализ текстов показал динамичность и многообразие представленных в них сексуальных образов. Отбросив априорные, абстрактно сконструированные типы молодежной сексуальности, я полностью положилась на логику, последовательность и специфику их репрезентации в текстах. В данной ситуации очень сложно было четко обосновать и практически следовать некоей единой и последовательной методологии. «Феноменологический анализ повседневной жизни и скорее даже ее субъективного восприятия воздерживается от причинных и генетических гипотез, так же как и от утверждений относительно онтологического статуса анализируемых феноменов» [2]

 

Бойцы сексуального фронта

Подчинение единой воле советского государства всегда было значимо не только для проведения прямой политики.[3]. Единая государственная воля должна была охватывать все сферы жизни: от публичной до частной, главенство государства должно было распространяться от Кремля и до каждой спальни. Сексуальная сфера, будучи последним пристанищем индивидуального выбора и воли, оставалась в зоне самого пристального внимания идеологов новой морали и нравственности. В этом фокусе освобождение женщин при Советской власти представляется специфически советской трансформацией гендерных отношений, цель которой — подчинение и женщин, и мужчин государству. Женщины получили от государства «подарок» — свободу работать наравне с мужчинами, а мужчины получили роль «второго мужа» после государства. Одно из последствий альянса женщин  с советским государством против мужчин  заключалось в том, что появился самый серьезный «муж-цензор» частных (в том числе и сексуальных) отношений. На уровне идеологии именно государству женщины демонстрировали свою привлекательность, именно ему стремились понравиться, для него — быть красивыми, для встречи с ним  — хранить верность и растить ему здоровых детей.

Смена идеологий очень противоречиво сказалась на всей системе гендерных отношений. Крах советского режима означал на этом символическом уровне «развод» государства со своими женщинами. Государство перестало, как прежде любить своих жен — женщин и своих детей — молодежь. Оно отказалось от поддержания порядка в семьях, от воспитания подрастающего поколения. Однако на уровне жизненных практик как у мужчин, так и у женщин осталось «ожидание особых привилегий», система прежних гендерных стереотипов оказалась невероятно живуча. Патриархальный слой гендерной культуры остался и в особом виде присутствует даже в самых модных поисках новых измерений сексуально/гендерного пространства.

Процессы изменения, смещения или замены гендерных стереотипов лучше всего поддаются наблюдению на территории медиа презентаций. Тексты, обращенные к молодежным аудиториям, лучше всего демонстрируют то, что происходит, когда государство перестает вмешиваться в идеологию пола, предоставляя ему возможность оставаться «внецензурно-игровым пространством». Анализ медиа презентаций интересен и тем, что гендерное пространство формируется здесь более свободно (оставаясь все-таки игрой) -  вне реальности семейных и репродуктивных координат. В отличие от «живых» феноменов молодежных российских культур тексты демонстрируют другой вид гендерных и сексуальных практик. Не будучи озабочены устройством реальной человеческой судьбы, тексты как бы играют в пол, пробуют, проверяют и примеряют на себе самые разнообразные сексуально/гендерные одежды.

Если рассмотреть это пространство, это поле битвы более подробно, то мы увидим некое подобие карнавала. На нем встречаются не только «совковый» вариант с рыночным, но встречаются западные и российские молодежные культуры. Происходит не просто смена старых и новых ценностей, но и смешение российских моделей с западными. Именно в медиа дискурсах предстает наиболее противоречивая картина формирования современной молодежной гендерной идентичности. Анализ журнальных текстов помогает подметить характер и формы превращения основных идей измененного гендерного пространства западных молодежных практик и культур в феномен российских медиа дискурсов. Создается впечатление, что рассыпание гендерных конструкций происходит прямо на глазах, а это еще раз подтверждает идею о том, что гендер — это не состояние, это процесс.

Прежде чем перейти к изложению результатов анализа я коротко остановлюсь на некоторых значимых для исследования идеях, почерпнутых из академических текстов.


Часть 1 

Несколько теоретических тезисов к проблеме моделирования молодежных сексуальностей

 

О роли сексуальных дискурсов в истории

Мишель Фуко, рассматривая историю сексуальности, связывал ее природу с распределением всех видов социальной власти и поддержанием с ее помощью социальных иерархий.[4] Дискурсы сексуальности, по его мнению, формируются вокруг таких понятий, как семья, дети, запреты, власть, удовольствие, покаяние, восточный и западный стили секса.

Начиная с 19 века, сексуальность начинает тщательно скрываться. «Она конфискуется в пользу скрепленной браком семьи» [5], которая становится образцом и источником нормы «полезной» сексуальности, единственное место которой  — родительская спальня. Секс, не ведущий к зачатию признается аномалией и должен расплатиться наказанием. С тех пор сохранение буржуазного представления о сексуальности становится способом сохранения социального статуса. «Отныне социальная дифференциация начинает утверждать себя не через «сексуальное» качество тела, а через интенсивность его подавления»[6]. Подавление становится фундаментальным способом связи между властью, знанием и сексуальностью. «Если секс подавлен, то есть, обречен на запрещение, на не существование и немоту, то сам факт говорения о нем и говорения о его подавлении имеет оттенок смелого преступления»[7] — Отсюда та торжественность, с которой сегодня говорят о сексе.

Освобождение от буржуазных представлений о сексуальности есть, с одной стороны, процесс демократизации, с другой — способ установления новой властной иерархии в обществе. До сих пор разговор на «эту» тему не стал общим местом. Эксплуатация идей, эпатирующих «буржуазный кодекс сексуальности», использование нетрадиционного языка, подрывающего некие базисные представления о глубоко личном и таинственном сексуальном действии, остаются самым важным, вероятно, единственным способом привлечения внимания молодежной аудитории к культовым медиа текстам. Говорящий и пишущий «об этом» (по крайнем мере в России) сразу наделяется атрибутами геройства.

 

Почему сексуальная революция 60-70-ых годовсменилась гендерной революцией в конце 90-ых?

Идеалы семейной сексуальности были несколько «подвинуты» грянувшей в середине 20 века сексуальной революцией. Она была вздохом свободы пост-военного молодого поколения и ассоциировалась с движением хиппи, рок-н-роллом и развитием индустрии контрацептивов. Сексуальное удовольствие перестало напрямую связываться с заведением семьи и рождением детей. С наступлением эры постмодернизма будущее сексуальности все чаще начинает рисоваться в тонах сексуального несчастья. Сексуальный опыт обязательно рассматривался в его переводе на язык описания отдельных, характерных фактов сексуального поведения: господствовала идея о том, что создание некоего атласа «физической географии сексуального оргазма» может стать основанием для совершенной науки о сексуальности. Географическая репрезентация стадий оргазма новой наукой о сексе, начиная с Kinsey (1948, 1953) и заканчивая Masters and Johns (1966), помогала «отвержению оргазма» — к счастью лишь в размышлениях о нем, а не в переживании оргазма большинством людей»[8]. Просвещенного и свободного секса оказалось недостаточно, чтобы сделать людей счастливыми, помощи сексопатологов и сексоаналитиков не хватило на то, чтобы люди не просто заговорили «об этом», но и нашли путь преодоления неравенства и подавления. «Новая» сексуальность, оставаясь по прежнему  глубинно связанной с социальными иерархиями, нагруженная новыми изобретениями шоу- и секс- индустрии, обремененная знаниями о путях продвижения к сексуальному удовольствию, столкнулась с проблемой поиска социальной идентичности. Появилось новое модное слово — «гендер». Гендерной революции, как и ее предшественнице - сексуальной, аккомпанировали различные социальные демонстрации. Вместо публичного обсуждения стадий оргазма модным стало исследовать «новые» социальные феномены — андрогинов, унисексов, бисексуалов. Атласы сексуальных типов (от «нормальных» — до «извращенных») дополнились гендерными. Кроме сакраментальных вопросов — как, где, с кем и ради чего следует «этим» заниматься, чтобы соответствовать (или противостоять) социально одобряемым законам морали, возникли новые — в какой социальной одежде, в каком жизненном стиле, какой моде следуя  и др. Пол партнера начал терять под покровом множественности измерений легко определяемые вторичные половые признаки и превратился в таинственную и мистическую загадку.

 

Векторы сексуального пространства,гомо-гетеросексуальный континуум иклассификации сексуальности в молодежных культурах

Кинси предложил использовать гомосексуальный — гетеросексуальный континуум для определения различных проявлений сексуальности.

На самом деле, сложные смыслы всех разнообразных видов, типов и форм сексуальностей растворяются в более глобальных идентичностях человека в современном мире, что затрудняет поиски сексуальности в двумерном  континууме.  Попытки уйти от этого жесткого измерения привели с одной стороны, к «расистскому» по своей природе объяснению гомосексуальности из природы самого индивида, с другой стороны — к пониманию существования множественности не только гомосексуальностей, но и гетеросексуальностей. Такие ярлыки как гомо и гетеро на сцене сексуально-гендерного карнавала молодежных культур 90-ых годов и обращенных к ним  медиа обращений выглядят если и не окончательно примитивными, то, по крайней мере  упрощенными и ничего не объясняющими пустыми словесными конструктами.

 

«Разорванность» практик самоидентификации современного человека и поиски гендера

Источник сексуальной активности формируется в недрах существования «self» (самости, я — сущности). В гомогенных социальных условиях оно может существовать в одном измерении достаточно долгое время, а в гетерогенных, сложных и склонных к изменениям социально-культурных условиях, «self» и его интеграция становится очень проблематичной. Формируется более сложный мир чувств и переживаний, в котором трудно отыскать какие то классические нравственные центры или моральные векторы.

Постмодернистская чувствительность — ключевое понятие дискурса современной культуры. Расщепленность сознания современного человека связана с тем, что культура частично утратила свои контрольные и защитные функции.

Для решения проблемы гендерной идентичности наиболее подходящим оказывается образ эклектичного постмодернистского коллажа, «пастижа» — набора неких дискретных позиций, служащих для самоопределения «подвешенной» личности. Современный человек примеряет на себя мозаичные гендерные роли, перебирает их, играет ими. Здесь начинается царство масс медиа, с его мистификациями массового сознания, театрализацией, мифами, иллюзиями, широким веером гендерных  версий и сексуальных «предложений».

Для современной молодежи путь формирования гендерной идентичности становится невероятно запутанным и  парадоксальным. С одной стороны, отчетливо заметно стремление к стиранию граней между архетипическими идеалами маскулинности и феминности; появляются формы репрезентации качеств, присущих представителям обоих полов, актуальными становятся идеи андрогинности и унисекса. Противоположное стремление имеет традиционалистский смысл и связано с общими тенденциями «отката социальной модернизации» [9]. Последнее, по мнению автора, характерно именно для современного российского общества.

 

«Определенность» общества и разнообразие версий сексуальности

Там, где общество обеспечивает крепкую, принудительную, без особых внешних разногласий интеграцию сексуальных ролей в другие социальные роли, потребность в культурном управлении какой-то особенной сексуальной идентичностью, минимальная. В относительно стабильных, хорошо интегрированных, культурных условиях «сексуальные привычки» всех индивидов могут пониматься схожим образом и трактоваться как разновидность привычек в еде и предпочтений в преферансе. И пищевое, и сексуальное поведение в этом контексте воспринимается совершенно естественно прикрепленными к верам и ценностям. В этих условиях нет особой потребности в формировании моды на сексуальную идентичность или сексуальные предпочтения. В современных обществах усиливается гетерогенность и множественность выбора, что ведет к проблематичной, альтернативной, а иногда и к конфликтной версии «хорошей жизни» и «правильной сексуальности».

Пост перестроечное российское общество может быть отнесено к переходной форме этих двух социальных систем, где устойчивые, заданные культурные стереотипы сексуально приемлемого «здорового» поведения уживаются с новыми гендерными трендами, формируя совершенно неповторимую российско-западническую версию сексуальности.

 

Влияние молодежных культур и медиана формирование индивидуальной молодежной сексуальности

Взгляд на сексуальность в прошлом был проще. Девочки становились женами и матерями, защищая свою невинность и девственность для привлечения подходящего мужа. Жизнь мальчиков была преимущественно ориентированной на карьеру, вполне приемлемым считалось, что они могут "разбрасывать свои дикие сексуальные зерна" по мере освоения социальной роли защитника семьи. Сегодня их цели определяются уже не столь однозначно. Представления о "правильном" и "неправильном" сексуальном поведении стали более разнообразными, а границы между хорошими и плохими мальчиками и девочками не столь отчетливыми. Увеличение дистанции между физической зрелостью подростка и освоением им традиционных семейных ролей, доступность контрацепции привели к тому, что сексуальность, женитьба и обзаведение детьми начали разъединяться и на временном, и на ценностно-смысловом уровнях. [10]

Молодежные журналы способствуют формированию идеологии отношений между полами, представлений о способах сексуального выражения и сексуальной власти. Видеоклипы знаменитых поп и рок-звезд являются мощным транслятором авторитетных представлений о сексуальности. Популярные музыка и танцы всегда были связаны с ритуалом спаривания, где ритм музыкального пространства и свободные телодвижения обеспечивают сексуальное освобождение и означают привлекательность. Субкультура дает молодежи популярную модель того, что «хорошо», «правильно», «модно», а молодые люди стоят перед необходимостью сознательного выбора — принимать или не принимать эти тенденции. Медиа обращения редко дают последовательное описание сексуального отношения, оставляя молодежь и подростков без точного знания сценария и понимания сюжетов. Они сталкиваются с необходимостью личной, индивидуальной классификации различных путей и вариаций сексуальности и, продираясь сквозь различные путаницы и неясности, развивать собственные работающие версии сексуальной жизни.

«Главный вопрос состоит не столько в том, чтобы знать, говорят сексу да или нет, формулируют запреты или же разрешения, утверждают ли его важность или же отрицают его последствия, наказуемы ли слова, которыми пользуются… сколько в том, чтобы принять во внимание самый факт, что о нем говорят, места и точки зрения, с которых о нем говорят…  В каких формах и по каким каналам, скользя вдоль каких дискурсов, власть добирается до самых тонких и самых индивидуальных поведений, какие пути позволяют ей достичь редких и едва уловимых форм желания, каким образом ей удается пронизывать и контролировать повседневное удовольствие…» [11].

 

Часть 2

Анализ журнальных дискурсов

 

Молодежь и сексуальность: основные идеи будущего

Конец 20 века, второго тысячелетия  можно по праву назвать празднованием молодежных культур. Практически все молодежные субкультуры 20 века переживают своеобразный ренессанс, и в идее молодости черпают энергию многие авторы, так или иначе конструирующие контуры будущего. Никто точно не знает, чьи ценности, и мироощущение на самом деле лягут в основу нового мира 21 века, будет ли  generation next  хотя бы в чем-то напоминать нынешнюю молодежь. Все поиски примет будущего  приводят к модным идеологам, «культовщикам» сегодняшней молодежи, скорее всего именно их «новые» для сегодняшнего дня практики станут «завтрашней повседневностью». Молодежные культуры поздней современности в основном формируются вокруг стремления театрализовать «унылую, скучную идентичность» взрослого мира. Конец века предоставляет этим поискам невероятно благодатное социально-культурное пространство.

«Весной в Париже включились часы, отсчитывающие последнюю тысячу дней до 2000 года. Говорят, что последнее тысячелетие начнется на триста пятьдесят дней позже, но скромное обаяние круглых чисел и детская радость от того, что циферка каждый день уменьшается, заставляет ощутить так называемое «предтысячелетнее напряжение» («ОМ», декабрь 1996).

 

Микрореволюции — на смену бурным

В анализируемых журналах есть тексты, посвященные новым идеям 90-ых годов. По мнению авторов, именно им предстоит стать контурами будущего. В «ОМ»е их называют «революционными» идеями, которые изменили культурное пространство конца века, в «Птюче» - «недугами» мира, но в своей основе они достаточно схожи. Публикуя эти культурно — идеологические «манифесты» практически одновременно — мае-июне 1997 года, журналы вступают в неявный спор друг с другом. Остановимся подробнее на идеях, связанных с новыми фантазиями на тему молодежной сексуальности[12].

Таблица 1. «Революционные идеи конца 90-ых»

 

ОМ

ПТЮЧ

Название

Революционные идеи 90-ых.

Недуги мира 90-ых

Источник

Журнал «The Face» (декабрь 1996)

Авторские идеи редакции «Птюч» (3,1997).

Гендер и сексуальность

1. Размытость полов как новая стратегия развлечения и любимая идея стилистов.

1.Унисекс — стремление избавиться от признаков собственной половой принадлежности. Образец подражания — подросток противоположного пола.

 

2. Новая концепция мужественности. Образ белых гетеросексуалов, которые мучаются, не желая расти в мужчин.

 

 

3. Гомосексуализм. Политкорректные геи попали из радикалов — в шоппинг -лист, из мрачной субкультуры превратились в блестящую нишу рынка.

 

Досуг и удовольствия как стиль жизни

5. Адреналин — часть жизни. Поиски природных разновидностей духовных удовольствий до взгляда в лицо смерти. Тоска по риску.

2. Гедонизм – от каждой минуты жизни нужно получать удовольствие. Гедонист 90-х детально знает стили современной музыки, знаком с наркотическими веществами и умеет планировать время.

 

6. Инфантилизация. Взрослые начали собирать игрушки. Взросление превратилось в детскую забаву.

3. Инфантилизация. Взрослые щеголяют в откровенно детской яркой одежде, любимые рейверами мягкие игрушки-уродцы.

Элементы новой идеологии.

7. Пост-политическая корректность. Битва полов превратилась в драку с тортом.

4. Техноспиритуализм – новые технологии, философии нью-эйдж, психоделические наркотики спасут человечество.

 

8. Приступы ярости. Жестокость на дорогах, в кино, нетерпение, фрустрация и беспричинный гнев, рост немотивированного насилия. Непредсказуемая и фатальная жестокость создала новую культуру жертв.

5. Декаданс Навязчивое деление жизни на декады с маниакальными обобщениями. Тенденция не новая, но пика достигла в 90-е. Может быть потому, что следующее десятилетие будет называться «00».

 

9. Искусственная натуральность.

Переход к жизненности отразился в прямых волосах, бледных губах и прозрачной андрогинности.[13]

6. Искусственная естественность - при

любых обстоятельствах выглядеть естественно

           







В этих манифестах нашло отражение «победное» шествие гендерной революции, приведшей к значительным смещениям традиционных представлений о сексе и сексуальных практиках и превращение гомосексуальной темы в хорошо продаваемый товар. В обоих журналах явно или неявно эксплуатируется тема смешанного гендера,  привлекающее внимание любопытствующего обывателя.

Конец века и новая чувственность

В чем авторы журналов видят священный «осадок» уходящего века, который послужит фундаментом конструирования нового образа жизни и нового качества сексуальности?

Конец века и тысячелетия — это не просто временной барьер. Из невозможности предвидеть ясные очертания будущего рождается стремление к сверх сомнению и цинизму по отношению к ценностям настоящего и желание сотворить нечто абсолютно новое. Для этого принципиально необходимо расстаться с прошлыми иллюзиями о возможности каких-либо нравственных определений. 20-ый век был слишком насыщен нравственными поисками, для «нового» века начала нужен «чистый» пьедестал.

«ОМ» [14]

Конец века в журнале «ОМ» преподносится как предвестник цинизма.

Здоровый и последовательный цинизм.

Он означает отказ от любой определенности, который требует не просто освобождения от пола, но и издевательства над этим освобождением. Уход от фанатичного служения любой идее, борьба за чистоту жанра позволит отделаться от дешевых подделок и идти до конца. Убожество и страдание должно встать в один ряд с красотой, постепенно вытесняя банальные представления о гармонии и тихом удовольствии — это и станет источником «новой» сексуальности. В ее основе — разрушения моральных и нравственных табу на добродетель, истину, красоту, гармонию, некую от рождения «данность» — тела, пола, нации, возраста. Это разрушение тесно связано с «новым» рождением любви, которая не имеет размеров, длительности, возрастной или половой определенности, ставит под сомнение национальные особенности («ОМ». Июль-август 1997.).

У подобного подхода есть вполне реальные основания. Мода на здоровый цинизм действительно существует среди богемной (клубной) молодежи, усиленно защищающей свои позиции от волн «попсизма». Этот тренд сформировался в ответ на скопившийся в течение века (в разных молодежных культурах по-разному) заряд анти-энергии, состоящей из протестов и разочарований, надежд и полной безнадежности. Каждая субкультура, отыграв свой андеграунд, оставляла своим преемникам зверские наследства — культурные анти-находки. Среди них: черный цвет, фашистская символика, тренд андрогинности, шовинизм, новые матерные словечки, знаменитые рок-хиты, отвоеванные кусочки социального пространства — свои издания, дискотеки, клубы, кафе, пабы и т.д. Включение молодежной субкультуры в мейнстрим, преобразование ее идей и ценностей в нечто попсовое и общепринятое всегда порождало среди ее истинных сторонников невероятную злость на масс медиа, шоу и фэшн индустрию, растиражировавших их практику до национальных масштабов, сделавших из них хорошо продаваемые поп-символы.

«Цинизм нашего поколения совсем не обязательно выражается в эпатирующих высказываниях типа « Идите вы все на хуй». Скорее — в образе жизни, культивирующем импульсивные поступки…  приятно, значит правильно». («ОМ». Апрель, 1997)

Цинизм доводит переворачивание всех привычных ценностей до полного и целостного мироощущения. Если субкультурщики 60-70-х только заигрывали с полом, а их основные силы были направлены на сексуальное освобождение («натуральная» революция), то молодежь конца 90-х (в интерпретации своих идеологов) этим уже не ограничивается. Требуется не просто освобождение от границ природной и социальной данности, требуется издевательство над этим освобождением.

«Страх становится притягательным: Изначальное понятие порока и добродетели устарели, во многом этому способствовала мода на здоровый цинизм, то качество, без которого любого молодого человека можно смело назвать пошляком. Вместо ангельских детских носиков и ртов можно представить фаллосы, анусы и вагины… Вместо здорового спорта — разбитые в кровь лица. Вместо секретов счастливой семейной жизни — тайны нетрадиционного секса». («ОМ». Май 1997).

Здоровый цинизм, как пишут авторы, отличают незаметная грань между откровенной грубостью, грязью и юмором по этому поводу. Цинизм — это публичная демонстрация бездуховности в противовес «унылому» романтизму. Нет запретов на темы, а только на способы их выражения.

Раз начали появляться суррогаты этого модного тренда, то, значит, требуется борьба за чистоту «жанра», поэтому «чистые» циники должны владеть секретом «тайнописи».

«Появился модный термин — «амбивалентность» (латентная бисексуальность или фактическое отсутствие конкретного полового влечения). Это только добавляет шарма в светском обществе. Если самый молодежный журнал «Птюч» всю дорогу формировал идеи  amorfus androginus, то сейчас этой темой вплотную занялись дамские журналы, принцип современного молодого человека — полная беспринципность. Цинизм — это своеобразная тайнопись, на которой ведет разговор поколение» («ОМ» апрель 1997). Источником и составной частью цинизма журнал «ОМ» называет современную британскую культуру, ссылаясь, в качестве примера, на художественную практику братьев Чэпманов.[15]  На их полотнах  красуются:

«…детишки с нежными личиками, у которых пенисы замещают носы, а анусы и вагины — рты… Еще не было произведений так эксплуатирующих скопофилию, т.е. получение сексуального удовольствия через взгляд, сам процесс смотрения…« («ОМ» май 1997)

Умение наслаждаться убожеством и страданиями служит новым, незатасканным источником сексуального возбуждения. В его основе лежат садистические или мазохистские комплексы. Например, святой Себастьян — это пример эротики, в которой самой эрогенной зоной оказываются глаза, и механизм смотрения объясняет, как из отвращения возникает желание, возбуждение и удовольствие.

В качестве отечественной разновидности цинизма преподносится «какбыизм» и пофигизм.

«Россия за последние шесть лет, не пережевывая, проглотила все то, что Запад жевал и мусолил десятилетиями и, пардон, рыгнул по-русски.  Нувориши — как бы богаты. Современность молодой девушки заключается в наличии у нее этого припизднутого малюсенького рюкзачка. Как бы путешественники по миру, кочевники в 21 век. Западная поверхностность, «какбыизм» возведены  в разряд должного» («ОМ» декабрь 1996).

«ПТЮЧ»

Если в «ОМе» последовательный и здоровый цинизм, то в «ПТЮЧе» — невинный и восхитительный. Восхищение авторов он вызывает потому, что его отрицательный заряд есть издевательское отношение к «американским ценностям».

Веселая провокация

И цинизм, и провокация есть средство эпатажа, попытка быть собой и делать, что нравится. Провокация, в отличие от цинизма, не может стать модой, если перестанет шокировать грубый цинизм, то провокацией будет демонстрация добропорядочных буржуазных ценностей. Главное, чтобы не было скучно: иметь смелость быть самим собой и делать то, что тебе нравится, невзирая на моду и обстоятельства:

«…нетрадиционный секс, наркотики, зеленые волосы крепко утвердились в нашем обществе и провокацией более не являются… Если кого- то это еще может шокировать, он — счастливчик. Веселая провокация  — это  двигатель цивилизации» («ПТЮЧ». 3. 1997).

Смешение наций, возрастов и полов — как основа новой социальной идентификации.

Все нации смешались в конце века, в этом суть молодежных культур, преодолевших всяческие границы и барьеры, смешавших все «племена» и «народности» бунтующей молодежи. Молодежные культурные практики реализуются в глобальном мировом пространстве, напоминая единое, пестрое взаимодействие. В эпоху, когда национальные особенности становятся все менее различимыми, когда можно в разных концах света есть одну и ту же пищу в Макдональдсе, смотреть один и тот же фильм (например «Transpotting») и покупать одну и ту же одежду (например — GAP) в Лондоне, Москве и Токио, единственным прибежищем индивидуальности, персональной реальности оказывается конкретная личность с ее неповторимым запасом впечатлений и телесных переживаний.

«ОМ»

Одна из основ этой культурной глобализации, по мнению авторов, «ОМ» секс-индустрия постмодернисткого толка.

«Секс-шоп в качестве источника вдохновения не менее актуален для российской столицы, чем для туманного Лондона. Не говоря уже о перверсивных детках, отрезанных головах, служащих корпусом для видео, колото-резаных ранах, совокуплениях с животными, квази-религиозных представлениях, катарсическом эксбиционизме. В этом смысле в  Москве «носят» то же самое, что в Лондоне и в Токио» («ОМ» апрель 1997).

Ведущий тренд в журнальных текстах, ближе всего стоящий к выбранной  теме — это смешение полов и поиски новой гей-концепции. Актуальный сексуальный тренд порождает в текстах журнала многочисленные дискуссии вокруг таких понятий, как «унисекс», «андрогин» и «гомосексуализм» (См. Комментарий, 5).

Unisex - жил, жив и будет жить?

Появившиеся в начале 90-х модное течение мировой культуры под названием «унисекс» мгновенно породило легионы последователей, оказало большое влияние на умы молодежи и вызвало закономерные споры. Дискуссии, развернувшиеся на страницах журнала «ОМ», посвящены прежде всего попыткам прогнозирования будущего этого тренда. Если унисекс — это дань моде, то дни его уже сочтены, если же это некий глобальный переворот в представлениях о природе человеческой сексуальности, то можно пророчить ему роль гегемона будущей эры. Сближение полов достигло критической точки, и если это пойдет дальше, то постепенно мужчины и женщины поменяются местами…

Сошлемся на отрывки из дискуссии двух очень знаменитых и авторитетных в России креативщиков — А. Бартенева (художник, арт-перфоматор) и Ю.Грымова (клипмейкер и продюсер), демонстрирующих прямо противоположные точки зрения на этот предмет:

«Ю. Грымов: Унисекс — это отсутствие любой любви, как нормальной, так и гомосексуальной, это ублюдочная и утопическая идея. Когда все это стало на индустриальную основу, то возникает угроза замены мужского и женского полов чем-то средним. Унисекс как стиль и образ жизни активно и регулярно пропагандируется многими знаменитыми модельерами, убеждая неофитов в безусловном превосходстве расы бесполых существ. Унисекс неотвратимо ведет к концу человека. Феминизм менее опасен, чем унисекс. Я  хочу зарегистрировать партию против унисекса.

А. Бартенев: Унисекс был и в Совдепии, но эта идея не увенчалась успехом (речь идет о советской идеологии, где понятие класс полностью растворило в себе понятия мужчины и женщины, что самым естественным образом сказалось на советской моде — подчеркнуто «бес»- или «вне»-полой — Прим. автора). Следовательно, унифицировать одежду в мировом масштабе тоже не удастся. Объявление моды на унисекс - это косвенная легализация гомосексуализма, сделать это прямо в таком ханжеском обществе (России)  было бы невозможно. Во всем мире увлечение гомосексуализмом и лесбиянством очень обогатило культуру и науку… любовь мужчины к женщине эмоционально иссякла, не носит новизны и является символом консерватизма. Существует подаренный природой наркотик — такая любовь, какую ты хочешь… как галстук может быть мужским или женским? Какого пола короткая стрижка? Майка? Устранение половой определенности в одежде, этих дурацких букв Ж и М, несомненно, ведут к сексуальному раскрепощению… в ближайшем будущем напор на унисекс пойдет с «женской» стороны. Уже сегодня женщины отобрали у мужчин квадратные носы обуви, а парфюмы унисекс все-таки больше похожи на женские духи. Женщина утверждает, что она главнее… Мы все больше видим женщин, которые носят мужскую одежду, не красятся, коротко стригутся, ведут себя по-мужски и зарабатывают, как мужчины. Это говорит о грядущем проникновении полов друг в друга, перемене их местами… и в нашей стране это произойдет раньше. Произойдут большие позитивные изменения и в психологии общества, потому что внутренняя свобода проистекает из внешней — эстетической и сексуальной» («ОМ», апрель1997).

«ПТЮЧ»

Более оптимистичный и менее идеологически нагруженный взгляд на унисекс-моду демонстрирует журнал «Птюч». Провокационно поверхностное отношение к разговору на «сложные» темы проявились в том, что в текстах практически отсутствуют открытые и непримиримые дискуссии о будущем унисекса:

«Молодежь цивилизованного мира поголовно становится унисекс. Пора и России… стирать грани» («ПТЮЧ», 4, 1997).

В основе широкого распространения этого тренда авторы видят его совпадение с глубинным стремлением прогрессивной российской молодежи к унификации всех сторон жизни. Это поможет выбраться из-под гнета нормативных клише социальных контролеров и стать новой формой молодежной солидарности.

«Очевидно, что мода на униформу удовлетворяет наши эстетические потребности, в первую очередь, а соображения комфорта и практичности были и останутся всего лишь благовидным предлогом» («ПТЮЧ», 4, 1997).

К вопросу о гомосексуальной идеологии в России

Тема гомосексуальности в явном и неявном виде присутствует во всех номерах анализируемых журналов. Исключение — журнал «Ровесник», тексты которого я буду анализировать отдельно. Статьи посвящены поискам источников и определению социального контекста гомосексуальной идеологии, расшифровке демонстрируемых в медиа обращениях образцов и приемов гомосексуальной темы.

Самым примечательным моментом в современных отечественных гомосексуальных медиа мотивах является то, что они имеют откровенно внешний, конъюнктурный характер. Представление о «нормальном» сексуальном удовольствии прочно продолжает связываться в российском менталитете с одной возможной формой — семейным сексом. Это может и не подтверждаться, например, таким спутником гомофобии, как резкое и непримиримое осуждение однополых отношений вплоть до борьбы с этой «заразой». Дело не в толерантности нашего населения, а  в небольшой, более латентной и менее демонстративной, чем на Западе, распространенностью этих практик. Связано это и со спецификой христианских православных традиций. Помимо осуждения различных форм мужеложства устойчивым остается стремление к глубоко интимным, скрытым переживаниям различных субъективных состояний, которым чужды демонстративность и публичность. Чем старше становится человек, тем чаще он будет слышать: «Пора семью заводить». Слова эти выражают не столько осуждение, сколько искреннее участие — традиционно считается, что сохранить и спасти себя можно только в семье. Наряду с этим, многие отечественные поп звезды, стремясь к кассовому успеху, пытаются напрямую копировать западные образцы «театрализованной» демонстрации гомосексуальности, используют гей-эстетику, доходя в своем стремлении к «чистоте жанра» даже до садомазохизма.[16]

Прогрессивная гей-эстетика начала 90-х годов, выйдя в отечественный популярный культурный мэйнстрим, никак не ассоциируется с какими бы то ни было сексуальными отклонениями.  Не случайно, что этой игре в гомосексуалов, журналы, стремясь поддержать свой анти-попсовый имидж, противопоставляют поиски пост-гей концепции. По мнению идеологов чистого гомосексуализма, только это и способно вернуть смещения полов в андеграунд современной молодежной культуры.

Гомосексуалы, новая гей-концепция и отечественный кинематограф

«ОМ»

Часто употребляемое определение «гомосексуальный» не всегда точно, поскольку оно должно относится в равной степени и к геям, и к лесбиянкам, то есть и мужчинам, и женщинам, которых привлекают  лица своего пола. Однако в журнале «ОМ» анализируются только мужские проявления гомосексуальности, поскольку журнал в основном ориентирован на мужскую аудиторию.

Этот тип сексуальности рассматривается на примере гомосексуальных мотивов в мировом и отечественном кинематографе. Одна из проблем анализа кинематографической гомосексуальности заключается в том, что часто она оказывается скрыта образной природой этого искусства. В журнале дано несколько очень ярких примеров их расшифровки:

«…даже солидная киноэнциклопедия Эфраима Каца (второе издание 1994), содержащая пространную статью Gay and Lesbian Cinema, оговаривая возможность создания лент о гомоэротически ориентированных персонажах теми авторами, которые в жизни не являются таковыми, не проясняет тонкую и деликатную ситуацию, когда негетеросексуальные мотивы даны намеком, гипотетически, гадательно…» («ОМ», октябрь-ноябрь 1996).

В отечественном кинематографе господствовала анекдотическая коллизия. Одним из любимых и широко пропагандируемых сюжетов был: он, она и трактор плюс, политически окрашенный скрытый фетишизм. «Ты, я, он, она — вместе целая страна, вместе — дружная семья» — цитата из популярной советской песни, посвященной «новой общности — советскому народу. В подобной идеологической заданности  невозможно было найти даже намеков на гомосексуальность — тем более мужскую. Однако широко известно, что Сергей Параджанов (легендарный советский режиссер, произведения которого считаются классикой романтического мирового кинематографа) отсидел срок за мужеложство.

«Сложнее с Сергеем Эйзенштейном, которого на Западе считают несомненным геем, а в СССР все ограничилось досужими сплетнями о том, что великий кинореформатор любил мальчиков и умер в ванной после секса с одним из них. Присутствует тонкая игра с неортодоксальными сексуальными мотивами в «Иване Грозном». Так же тонко подошел А. Тарковский к повествованию о сложных и странных отношениях Андрея Рублева с Даниилом Черным» («ОМ», октябрь-ноябрь 1996).

Гомосексуализм для отечественной художественной практики вовсе не является чем-то сверх-экзотическим и инородным, а мировой кинематограф в целом можно, по мнению авторов, считать настоящим ликбезом для начинающих гомосексуалистов, потому что количество фильмов с гомоэротическими мотивами после 70-ых годов удваивалось каждое десятилетие.

Нашелся в журнальных текстах и настоящий гимн мужеложеству. К нему относят тех читателей, которые хотели бы почувствовать предысторию гомосексуальности. И хотя речь идет о древнегреческих практиках, однако в рассказе отчетливо проявляется стремление сократить это расстояние:

«Сегодня привлекательного и утонченного юношу каждая собака норовит обозвать пидором, а не так давно мужеложство было синонимом мужества. Считалось, что мудрость может быть передана от старшего к младшему с помощью мужской жидкости. Самым распространенным способом было простое отсасывание: вместо материнской груди мальчик получал в рот пенис наставника и должен был принести ему удовольствие. Этот обычай был распространен во многих первобытных племенах, но должную интеллектуальную поддержку он имел в Греции. Гомосексуальные контакты с воспитательными целями считались столь изысканными, что подходили аристократам, в то время как рабам в этой забаве было отказано» («ОМ», октябрь-ноябрь 1996).

«ПТЮЧ»

В подходе к теме гомосексуализма в журнале проявляются как общие с «ОМом», так и очень специфические моменты. Общее — оценка специфических превращений гей концепции и гей практик в 90-ых годах 20 века: коммерциализация образа таинственного, порочного и загадочного гомосексуала-транвестита, постепенная трансформация андеграундного стиля в попсовый, легкая и поверхностная эксплуатация трагических жизненных сценариев гомосексуалистов и как следствие — распространение гомошовинизма:

«Гей-тема, развившаяся в Америке от полного отторжения до всеобщего признания, окончательно опустилась  и отдалась мидлклассовому вкусу как дешевая проститутка». («ПТЮЧ»,1 ., 1997).

Необходимое условие нормального отношения к гомосексуальной теме — это борьба с узостью подхода «как к больным и убогим», который часто демонстрируют гетеросексуальное большинство:

«Отношение к гомосексуальной теме всегда было окрашено оскорбительной для геев жалостью, борьба против жалости со стороны гетеросексуального общества объединила несколько талантливых и разных режиссеров, которые вырвались из узких рамок специальных гей-фестивалей  на передовую мирового кино с пометкой «cult» и лозунгом «new queer cinema» (новое педерастическое кино). Но если раньше ловушкой для него было неприятие со стороны публики, то теперь — наоборот, их могут обвинить в конъюнктурности. Так получилось, что за прошедшие после Stonewall недолгие годы гомосексуализм стал одной из самых продаваемых тем» («ПТЮЧ», 5, 1997).

Новое американское кино преподносится, как конец политически корректного кино, где достаточно было быть геем или чернокожим, феминисткой или «латиносом», чтобы к тебе относились серьезно. Теперь этого мало, настоящее искусство говорит со всеми, и для доказательства своей художественной состоятельности ему не нужны дополнительные конъюнктурные аргументы:

«Мир уже не делится на белых и черных, женщин и мужчин, геев и гетеров» («ПТЮЧ», 9, 1996).

В «Птюче», в отличие от «ОМа», очень большое журнальное пространство занимают письма читателей. Отбор тех или иных посланий любимому журналу для публикаций — вещь не случайная, поэтому тексты писем можно по праву считать частью журнального дискурса. Гей тематика здесь представлена очень широко и весьма своеобразно, ее отличает восторженный тон, сильно приправленный матом и подробными описаниями историй совращений и поисков истинной (читай — однополой) любви:

«Я благодарен Богу за то, что он сделал меня голубым. Боже, как это здорово!» («ПТЮЧ», 1, 1997).

Описания своих переживаний очень похоже на публичную мастурбацию: очень трогательное, любовно восторженное отношение к себе и концентрация на всех нюансах сексуального переживания и удовольствия.

Вот как, например, 100% гетеросексуал откровенничает о своем опыте «пидора»:

«Каждый мужик хочет быть трахнутым и почувствовать себя хоть раз женщиной. Все мои представления о собственной сексуальности были изменены, и теперь я знаю, что выражение «все делать через  жопу» — не совсем негативное. И все же понадобилось какое то время, чтобы пройти путь от пениса до ануса и по-другому относиться к своей заднице, которая, оказывается, может приносить много наслаждения» («ПТЮЧ», 9, 1996).

В отличие от «ОМ»а, в публикациях «ПТЮЧ»а уделяется внимание лесбиянству. Несколько журналистских репортажей посвящено посещению специальных столичных клубов, где они собираются, публикуются интервью с лидерами этого движения в России, фотовернисажи, репрезентирующие специфические стили и образы этих женщин. Эти тексты отличают оптимизм и легкость, некоторая восторженность, полностью отсутствуют какие бы то ни было ассоциации с сексизмом — ни однополая женская любовь, ни феминизм, ни другие нестандартные проявления женской индивидуальности не вызывают у авторов журнала непринятия и панического ужаса, характерного для публикаций «Ома».

«У лесбиянок, как и у любых женщин, часто все по-другому. Они не ищут секса, они ищут любви!» («ПТЮЧ», 4, 1997).

Новая чувственность 90-х

«ОМ»

Молодежные культуры 90-х годов раскрасили традиционные представления о проявлениях сексуального чувства в новые (салатно-синтетические) краски и проявлениями «новой» чувственности преподносится стремление к реанимации «живого» переживания, для которого выработанные человечеством каноны выступают лишь элементами коллажа:

«Новая чувственность подвергается реанимации — путем засовывания пальца в розетку. Преподносимые на блюде жертвенные груди тела богини, просят: «Съешь меня» или задают тебе трансвеститские вопросы — Отгадай, чьи мы. Из чего мы!» («ОМ» декабрь 1996).

Вместе с появлением новой чувственности изменилось и «святое» отношение молодежи к моде. Мода всегда проходит, что формулируется самими молодыми, как некий экзистенциальный вопрос: «Что одеть?». И если прежние романтики, следуя М.Ю. Лермонтову, говорили: «В России моду чернь донашивает», поэтому из соображения хорошего тона вынуждены были умирать молодыми, то в  молодежных культурах 90-х не принято хранить подобную «верность».

«Теперешняя полистилевая мода просто вывела такие тоталитарно-романтические понятия, как Великое, Смерть, Будущее, за пределы своего экрана» («ОМ» декабрь 1996).

«ПТЮЧ»

Основными элементами новой чувственности в этом журнале выступают: великий гедонизм, новая кибер — сексуальность, любовь с Интернетом и мастурбация; возможность проявлять все, даже самые скрытые сексуальные фантазии, такие как садомазохизм; желание открыто обсуждать любые «запрещенные» темы, например, минет или детский секс.

В одном из читательских писем я нашла прямо таки манифест сексуальности. Обращаясь к любимому журналу «ПТЮЧ» читатель просит следовать своим традициям достойного, не ханжеского отношения к сексу:

«Сексуальность живет независимо от нас, она как электрические разряды, проникает повсюду. Секс- это чудо, и как любое чудо его надо постигать, и с мягким очарованием показывать великую силу секса, которая, возбуждая, бросает нас в объятия друг друга. А мир моды? - Люди смотрят не что надето, а что не надето» («ПТЮЧ», 7, 1996).

Главный принцип  великого гедонизма — «я хочу», а не «не принято». Удовольствие способно спасти от главного страха — скуки и однообразия сексуальной ориентации. «ОНО» притягательно настолько, что для продвижения к сексуальному удовольствию хороши любые приемы.

Аутоэротизм — это специфическая тема «ПТЮЧ»а, мотивы мастурбации присутствуют практически во всех публикациях об Интернете и киберсообществах.

Вариации на тему онанизма:

«Мне 22 года, и я тоже могу кое-что рассказать хорошего о своем сексуальном опыте,… огурец создан не только для того, чтобы его есть. Меня долго учили относиться с брезгливостью к онанизму. Но мне нравится вид мастурбирующего мужчины…. я поняла, в чем состоят преимущества секса в одиночку — ты не зависишь от размера пениса партнера, контролируешь весь процесс от начала до конца. Тебе не нужно подстраиваться под партнера… У меня почти сразу нормализовались отношения с мужчинами, к которым я теперь отношусь не только как к потенциальным партнерам. Если у меня что-то не получается с любимым мужчиной, я всегда знаю, что смогу оторваться с огурцом» («ПТЮЧ», 9, 1996).

Онанизм по сравнению с партнерским сексом — это настоящая свобода в отношениях с партнером, освобождение от тоски по оргазму — скучному преследованию эффективного завершения полового контакта:

«Часто случается что вы тайно ненавидите свою надоевшую подругу, мечтаете наконец от нее отдохнуть и помастурбировать в уголке» («ПТЮЧ», 3, 1997).

Самым надежным помощником эффективной мастурбации является Интернет, где так называемый  человеческий фактор, внешность и чувства уже не имеют значения. Побеждает стерильность процессорного мышления.

«Вот и в очередной раз нас порадовали — порно в Интернете! Теперь можно взять свой любимый Notebook и заняться доброй мастурбацией, позабыв обо всем на свете. Болезненная инфантильность современных киберпанков увеличивает тягу к виртуальному сексу» («ПТЮЧ», 4, 1997).

Если и существует некая угроза в этом занятии, то она связана с сопровождающей онанизм нарождающейся новой философии «мастурбаторов»:

«Как бы не началась повальная дистрофия сексуального возбуждения. Скоро перестанут рождаться дети. Наступает новая великая эра мастурбаторов.  Отмороженный инстинкт - это стильно. Интернету нужна армия мастурбаторов» («ПТЮЧ», 5, 1997).

Очевидным преимуществом этого секса является его абсолютная безопасность.

«Теперь, если хочешь принимать участие в стильной и обеззараженной философии наравне со всеми — просто мастурбируй. Мастурбируй и Интернет станет тебе добрым помощником» («ПТЮЧ», 6, 1997).

Говоря о новой чувственности в «ПТЮЧ» е, никак нельзя обойти вниманием тему адреналиновых удовольствий, поиск экстремальности.

Если в «ОМ»е большое внимание уделяется культовым героям фильма «На игле» (темы грайсеров, гранжа и героиновых панков оказывается вероятно более близкой его культурным стилистам), то самый культовый фильм для «ПТЮЧ»а — это «Автокатастрофа» (реж. Кроненберг), что в очередной раз подтверждает догадки о преимущественно технократической версии их дискурса.

Некоторые критики и сам Кроненберг утверждают, что «Автокатастрофа» - это фильм о любви. «Crash» временами похож на сексуальную энциклопедию: в нем показаны все виды сексуальных отношений, от мастурбации до лесбийской любви, все направленно на возбуждение героев во время созерцания или участия в автокатастрофе. Сам Кроненберг это объясняет так:

«В наше время меняется отношение людей к психопатологии. Мы стали более терпимыми по отношению к экстремальным формам сексуального поведения» («ПТЮЧ», 3, 1997).

Сила и прелесть «Автокатастрофы» не только в тонком анализе и иллюстрировании «извращения», а в поиске новых неизведанных путей экстремального секса, замешанного на изрядной порции адреналина, сексе на глазах у смерти, в остроте возникающих при этом ощущений:

«Понять новые патологические отношения с техникой можно, только испробовав все на себе. Как всякое произведение искусства, автокатастрофа полна энергии. В данном случае — сексуальной энергии. Похожий на катастрофу половой акт приобщает к тайному знанию — это попытка избавиться от главного страха нашего времени — от страха скуки» («ПТЮЧ», 3, 1997).

Приведу пример одной из многочисленных вариаций на «запрещенную» тему. Оставляя за скобками слишком подробное и достаточно пространное повествование на тему минета, хочу обратить внимание на одну деталь. Описания подобного рода очень близки к текстам желтых изданий, и лишь следование хорошему вкусу и доля иронии позволяют журналу оставаться на достойных позициях. Однако все эти описания очень напоминают нечто вроде «В помощь начинающему онанисту»:

«Я не понимаю, почему у некоторых девушек возникают проблемы со сглатыванием. Первый минет я сделала еще в школе. 17-летний парень, о котором я мечтала часами, стал избранным счастливчиком… я нагнулась, расстегнула его брюки и сделала ему лучшее фото в жизни… Еще до 17-ти лет я проглотила больше спермы, чем съела школьных завтраков. Сделать мужчине хороший минет и избавить его от некоторого груза — прекрасный способ повесить его себе на шею. Мужчины любят такой вид удовольствий и неохотно расстаются с ним. Мои трусы оставались мокрыми 24 часа семь дней в неделю…» («ПТЮЧ», 6, 1997).

Телесные перевоплощения

Образ тела не случайно оказывается в самом центре журнальных дискурсов о молодежной сексуальности. Какими бы ни были формы и типы современной сексуальности, тело человека было и остается самым активным участником этого действа. Вопрос заключается в следующем: тело диктует человеку некие границы сексуального поведения и пределы сексуального удовольствия или телу диктуют: что, где, как и «в чем» оно должно в этом действии участвовать. Я  умышленно утрирую эту проблему. Очевидно, что никакого противопоставления в реальных сексуальных практиках не существует. Но существует определенная борьба в среде идеологов за то, что следует принять за фундамент и основу сексуальности. Идея смешанного гендера напрямую затрагивает проблему человеческого тела. Разве не с ним борются в первую очередь, когда стремятся преодолеть природную заданность? Разве не его скрывают под унифицированной одеждой или не с ним экспериментируют, лишая его волосяного покрова и нанося макияж? И разве не ему наносят увечья, определяя границу между страхом, болью и наслаждением? Борьба с телом или борьба за тело — это проявление властных отношений. Не удивительно, что многочисленные современные вариации на тему измененных состояний сексуальности сказались и на стремлении к измененным состояниям телесности. Новые тенденции — смешение полов, возрастов, наций порождают новые представления о соотнесенности и участии духа и тела, духовности и телесности, интеллекта и инстинктов в понятии сексуальности. Один из результатов — определенная победа интеллектуальных поисков и фантазий над заданным от рождения телом. Из главного участника сексуального «пира» тело превращается в экспериментальную базу, лабораторию перевоплощений. Над ним колдуют, его изменяют, переделывают, над ним издеваются, с ним спорят.

«ОМ»

Эксперименты с мужским телом

«…женщина уже есть, мальчик должен быть сделан. Разрезан и зашит заново, перекроен, перелицован. Чтобы стать мужем женщины, он должен вполне уйти от матери  в никуда, побродить в этом нигде и стать абсолютно ничьим. Разумеется, ни одна операция (неважно, над телом или духом) не проходит бесследно. Остаются швы. Тело мужчины — это рельеф-газета, по которой женщина вслепую читает его прошлое. И кто поставит ей в укор желание — подержать на ладони настоящего самца?» («ОМ» октябрь-ноябрь 1996).

Тексты, посвященные «поискам» мужского тела этой теме интересны не столько своими историческими  деталями, сколько специфическими словами, с помощью которых описывается телесная сторона инициаций.

«Внешне процедура превращения мальчика в мальчика (мужчину) выглядит примерно так:  их приводят на площадь, к довольно большому страшилищу из веток и травы. Обезумевшие от страха, они слышат злобное ворчание чудища и делают под себя» («ОМ» октябрь-ноябрь 1996).

Это описание мягкого варианта начала мужской инициации. А вот как выглядит жесткий:

«…их оставляют без одежды и еды в полном одиночестве и отчаянии. Мужчины-инициаторы наговаривают гипнотические тексты о том, что мальчики ничтожны и отравлены материнским флюидом, что они должны умереть. Женщины-инициаторы обмазывают их желтой глиной, высмеивая их маленькие члены. В течении трех дней их секут до крови, чтобы «открыть кожу»… они, доведенные до нервного истощения падают замертво — сын женщины должен умереть, чтобы возродиться мальчиком-самцом» («ОМ» октябрь-ноябрь 1996).

Самым ярким и конечно классическим элементом «создания» мужского теля является Обрезание. Это непременный элемент инициации:

«Крайняя плоть по сути своей — влагалище, в котором прячется головка члена. Чтобы отделить мужское от женского, чтобы устранить божественную бисексуальность (ибо бог имеет и мужские и женские возможности), чтобы отказаться от врожденного сходства с богом и стать простым смертным, на 8 день после рождения малышу делают обрезание (так у евреев)» («ОМ» октябрь-ноябрь 1996).

«ПТЮЧ»

В журнале отсутствуют столь подробные публикации, посвященные инициациям. Можно сослаться лишь на одну небольшую цитату из писем читателей: «Чувство удовлетворения, достигаемое обрезанным, ни в какое сравнение не идет с «оргазмишком» необрезанного» (из писем).

В «ПТЮЧ»е обрезание — это еще одна «технология» сексуального удовольствия.

Самыми распространенными видами «работы» с телом в молодежных культурах являются пирсинг и тату.

Татуировка не меняет первоначальных форм тела, а лишь вносит в него дополнительный «шарм», усиливая значимость отдельных деталей. В этом традиционно мужском телесном экспериментировании так же произошли значимые изменения — акцент переносится на стремление привлечь, понравиться сексуальному партнеру.

В «ПТЮЧ»е предлагается интересная интерпретация влияния тату на отношение новых русских к своим сотовым телефонам:

«Самые популярные образы татуировок перешли и на корпуса мобильных телефонов. Большинство заказчиков считают свой сотовый естественным продолжением собственного тела. И недостаток тату в том, что они стареют вместе с телом, мобильный же — та часть тела, которая не стареет никогда» («ПТЮЧ», 7, 1997).

Мобильный — это в первую очередь знак и лишь затем телефон. Для сегодняшних героев он значит то же, что «шпага с инкрустированной бриллиантами рукоятью — для французского аристократа или трость для лондонского денди. Еще недавно он казался бесполезным предметом роскоши. Сегодня мобильный занял почетное место в ряду могучих фаллократических символов. Такими вещами гордятся, их охотно демонстрируют, о них слагают песни».

Пирсинг  (или окольцевание) — это прокалывание различных кусочков ткани человеческого тела металлическими колечками и украшениями.

«ОМ»

«…для вас могут существовать только 3 причины подвергнуться пирсингу: вам нравятся мучения, вы хотите выглядеть как Денис Родман или вам нужны дополнительные аксессуары для любовной игры» («ОМ» май 1997).

Расшифровка значения того или иного украшения  дается через реакцию реального или потенциального сексуального партнера (как женщин, так и мужчин). На проколы: в ухе - «клюют только девушки из «банановых» республик; в носу — рокерши в кожаных одеждах; в языке — неограниченное число женщин, которые обычно просят продемонстрировать язык с колечком; проколы в пупке больше всего привлекают мужчин, а не женщин; в соске — элегантных девушек, которые любят кусаться (их реакция: «О, он даже более чувствительный, чем мои соски»); на колечко в пенисе больше всего реагируют подружки женщины, «с которой вы недавно спали» («ОМ» май 1997).

Позиционируются непривычные игры с мужским телом — дневной макияж. Акцент ставится вполне отчетливо — мужской макияж ничего общего не имеет с какими-то перверсиями:

«Не забудь накраситься! Сенсация! В мае для того, чтобы быть стопроцентным красавчиком, надо краситься. Не стоит воротить личико и огульно обвинять наш журнал в перверсии. Мужской макияж совершенно не предполагает однополых отношений, скорее наоборот, будучи хорошо и качественно наложенным, скроет ваши недостатки и подчеркнет именно то, что надо…» («ОМ» июнь 1997).

«Обветренный мужской рот — это просто отвратительно, зато живые, сексапильные розовые губы — своего рода писк сезона» («ОМ» июль-август 1997).

«…многие мужчины любят одеваться  женщинами: краски зеленого и малинового цветов, рельеф причесок напоминает тропический лес после урагана, мощные слои косметики на юных личиках, искусственные родинки, сделанные на заданную тему брови и губы» («ПТЮЧ». 6, 1997).

Одного внешнего вида уже недостаточно для того, чтобы точно определить не только сексуальную ориентацию, но и реальный пол (или род) молодого человека. Некоторые «традиционно» гомосексуальные мотивы, будучи подвергнуты действию «кислоты»,[17] перестают быть прямыми субкультурными знаками, совершенно спокойно заимствуются и используются в других культурных контекстах:

«В конце 80-х зачесанные вперед короткие волосы (так как это делали в Древнеримскую эпоху и в 60-х) были опознавательным знаком гомосексуалистов. В девяностые в память о 60-х чубчики «а ля Цезарь» покинули пределы гей-клубов. Такие прически начали носить и «нормальные»  мужчины во всем мире, которых ничуть не волновало, что их могут принять за геев…» («ОМ» октябрь-ноябрь 1996).

Рейв-культура, занимающая самое обширное пространство в молодежных практиках 90-х годов — это торжество синтетики, «кислоты» и унисекса. От кислоты разъедается и «ползет» не только музыка, она вторгается в конструирование тела настоящего рейвера:

«Узкие глаза Чингизхана, похожие на далекий и бесконечный горизонт… «Вареные» волосы, напоминающие мочалку для мытья. Лицо морковного цвета с ярко-красными губами как впадина… Большое количество маленьких колец, которые занимают практически все пальцы на руке с изображением магических знаков. Обновление должно быть радикальным, стремительные линии хаус-стиля сделают вас еще эффектнее, привлекут к вам новых поклонниц и породят подражателей» («ОМ» июль-август 1997).

Салатная синтетика находит еще одну свободную нишу — глаза. Их невозможно окольцевать или сделать на них татуировку, но их можно изменить и сделать зелено-волчьими:

«…Ты медитируешь на танцплощадке, отлавливая энергию в свое персональное биополе, и транс засасывает тебя. И тут, на лезвии экстаза, твои глаза начинают гореть инфернальным зеленым цветом в фиолетовом луче дискотеки! Объяснение чуду дает офтальмология конца второго тысячелетия: в твоих глазах светятся экстра оригинальные контактные линзы без диоптрий, заметные только при дискотечном или ярчайшем лунном свете. Ты видел когда-нибудь близко (и в темноте) волчьи глаза? НЕТ? Слава богу! Но эти холодные огоньки зажгутся в твоих зрачках, если ты не боишься быть оригинальным. Поверь, сегодня ты будешь единственным, но уже завтра волков на модных вечеринках, возможно, станет больше» («ОМ» декабрь 1996).

В последнее время одним из самых пограничных и экстремальных проявлений телесного экспериментирования стало «self - mutilation». Раны и рубцы на теле — не всегда имитация, иногда они вполне реальны. У этого пристрастия есть исторические аналоги. Так, например, во времена Великой Французской революции очень модно было имитировать следы от повешения (или прикосновения гильотины) на шее, особенно этим увлекались экзальтированные аристократки. Сегодняшнее увлечение во многом навеяно культом само-увечья или самоубийства, идущего от Курта Кобейна (группа «Нирвана»). Не в меньшей степени эта «мода» перекликается  с культом уродства и убожества, откровенного цинизма по отношению к «правильной» красивости и пропаганде «здорового образа жизни» американского типа. Родиной экстравагантного увлечения самоувечьем считают Великобританию.

Модификации женского тела

Стремление женщин к экспериментированию со своим телом напрямую связывается с бурным расцветом пороков в конце века и изначальным («природным») стремлением женщин к мученичеству, с их мазохистской жаждой кровопролития:

«На грани веков пороки расцветают пышным цветом — человек начал менять свое тело. Любые, хотя бы и уродливые, трансформации тела вызывают повышенный интерес у потенциального полового партнера. Самая тривиальная модификация тела — пирсинг. С помощью прокалывания добиваются реального повышения своего полового статуса, но часто это просто модный элемент… Вирусу модификации подвержены прежде всего женщины. Желание оперироваться объясняется, прежде всего, синдромом мученичества, а уж потом страстью к неповторимости. Женщины, в силу биологических особенностей, испытывают боль (в среднем) в три раза чаще, чем мужчины. Собственное кровопролитие для них — не проблема. Мужчины, желающие модифицироваться, чаще всего гомосексуалы.  Модификация тела совершается с единственной целью — сексуальной. Это самый прогрессивный способ выражения индивидуальности» («ОМ» апрель 1997).

Помимо того, что татуировка для женщины — это нечто большее, чем татуировка для мужчины, она еще является доказательством их склонности к эксгибиционизму: В журнале «Птюч» дается интересная зарисовка по поводу женской татуировки. Публикация о серии работ Юрия Балашова практически перекликается с идеей латентного женского эксгибиционизма, который в свою очередь «ожидает» адекватной реакции наблюдателя — вуайериста.

«В серии работ о вечном под названием «Лоно»  представлены живописные вагины, украшенные причудливыми татуировками, каждая из которых посвящена известному поэту или музыканту» («ПТЮЧ», 6, 1997).

Одна из особенностей дискурса журнала «ОМ» -  откровенный сексизм, который демонстрируется в контексте российской интерпретации андрогинно-унисексного тренда.

Сошлемся в качестве примера на некоторые цитаты из интервью редактора журнала Игоря Григорьева с популярным журналистом Отаром Кушанашвили:

о женщинах: «Хакамада просто страдает как баба, нет мужика с крепкой рукой рядом… Я  как самец убежден, что как самка она чувствует себя в полной жопе. Я уже не говорю про экстремистский вариант фракции «Женщины России» типа Екатерины Лаховой, у которых недостаток минетов, случившихся в жизни, нарисован на лице»; «…Как ты относишься  к девичьим визгам на концертах? Ну вот визжат, сучки…»;

о журнале: «Что такое «ОМ», что такое Григорьев? Члены, сиськи, крови намешать, вот и журнал…»;

о гомосексуалистах: «…педерасты, педики, медики, блин. Они слабосильные, они квелые… он был чистой воды румынским гомосексуалистом… Он был в нелепой шубке, чистой воды педиком, которому хотелось дать по лбу в тот же момент. Если увидишь человека, жеманно разговаривающего, бей по лбу без разбора — не ошибешься. Я хотел сказать ему «А отсосать не слабо?» («ОМ» май 1997).

«Ровесник»

Анализ текстов журнала «Ровесник», «Шестнадцать» и приложения для девушек «Штучка» я привожу здесь отдельно. Это связано с тем, что дискурс этих изданий значительно отличается от дискурсов журналов «ОМ» и «ПТЮЧ» и трудно сопоставим с ними в культурном,  в тематическом и в языковом измерении (См. Комментарий, 6).

Перейдем к рассмотрению основных направлений публикаций журнала, в которых в той или иной степени присутствует тема молодежной сексуальности.

Гомосексуализм и другие «извращения»

«Каждый мужчина семь дней своей жизни бывает женщиной» [18].

Я не случайно начинаю свой анализ с этой цитаты — она очень точно характеризуют весь журнальный дискурс по отношению к этому проявлению сексуальности. Хотя открытая, явная гомофобия в журнале отсутствует, но разговора «об этом» почему-то не получается.

Для немногочисленных историй о гомосексуализме и гомосексуалистах характерен повествовательный (фабульный) подход: при помощи глаголов и морально нравственных оценок описываются те или иные истории, в которых практически отсутствуют абстрактные размышления и образы.

После анализа секс-дискурсов предыдущих журналов, при чтении текстов «Ровесника» бросается в глаза то, что авторы явно не пускаются в размышления на тему общего и особенного в гомо- и бисексуальности, не пытаются выяснить специфику моды на унисекс. Все эти «разновидности» попадают в одно пространство — нетрадиционной сексуальной ориентации. Примеры, которые используют авторы для иллюстрации эти темы — либо незамысловатые истории об американских индейцах («16», 10,96; «16», 4,96), либо о странных француженках — лесбиянках» «…по виду — типичная француженка. И все-таки она не такая, как все ее подруги. У нее есть любовница» («Ровесник», 7, 1997), либо об известных поп певцах, артистах и спортсменах:

«Элтон Джон честно и искренне признался миру в своей нетрадиционной сексуальной ориентации. Это был смелый шаг, принесший певцу не позор, а уважение. Тем более, что Элтон Джон по профессии музыкант, а не гомосексуалист» («16» ,7. 1996).

«Каждый когда-то думал о том, что может быть бисексуалом, просто многие на сей счет предпочитают помалкивать, но человек, заявляющий, что никогда в жизни не примерял на себя бисексуальность или гомосексуализм, попросту врет» («Ровесник», 3, 1997).

Рост популярности этого тренда в шоу индустрии объясняется не сложным образом:

«…больше всего поражает размах нового движения. Рок звезды уже не одиноки в своей бисексуальности, теперь у них — масса подражателей. Би-мода быстро катится по коммерческим рельсам: владельцы гостиниц и баров предлагают би-сервис, Кельвин Кляйн выпускает духи с «новым ароматом для мужчин или женщин«. Гетеросексуальность выглядит банальной, гомосексуализм презираем, значит, остается делать ставку на бисексуализм» («16», 4, 1996).

Нашлась правда одна заметка на эту тему в рубрике «Подробности от Саши» (советы девушкам дает зрелый и бывалый парень), где речь идет не о звезде:

«Дорогой Саша, помоги! Я не знаю, что мне делать! Мне очень нравится один парень, но недавно я узнала, что он — гомосексуалист» …Ответ от Саши: «…одна знакомая женщина считает, что лучшего друга для женщины, чем мужчина-гомосексуалист, не найти. Дружба между мужчиной и женщиной — это очень тонкая материя, такая дружба драгоценна, и ей зачастую мешает именно секс…» («Штучка», 5, 1997).

К проявлению латентного гомосексуализма можно отнести странную публикацию о роли ягодиц в истории. Вероятно, что разглядеть в этом тексте намек на гомосексуализм стало возможным только после столь долгого погружения в богемные тексты «ОМ»а…:

«Человек отличается от обезьяны… ягодицами, попа возвращает себе утраченный за века былой  статус. Символом любви первоначально были ягодицы. Загляните в любой учебник анатомии и сравните реальное сердце с его символом. Ничего общего, не так ли? Кто был тем цензором, додумавшимся заменить попу сердечком. Будьте уверены, каждого мужчину волнует вид женской попы, но очень редко, кто в этом признается — только наглые типы. А женщины? Как показывают  опросы,  для них мужские округлости — самая сексуальная часть тела, но они тоже об этом помалкивают,  делая вид, что их больше всего интересуют наши плечи» («16» ,7, 1996).

Совсем небольшое журнальное пространство уделяется описанию различных пороков, связанных с сексуальными «отклонениями». Одна статья посвящена страстной любви взрослых мужчин к девочкам, другая — разврату в Древнем Риме — разврат и пороки — удел далекой древности:

«Нимфомания — пример болезни, мерзости, но только не любви… Уж на что мастерски написан роман Набокова «Лолита», но и он не способен оправдать подобное извращение. Однако эти люди называют свою патологическую страсть любовью, и психологи полагают, что они не лукавят» («16», 8, 1996).

«Валерия Мессалина, жена римского императора Клавдия, прославилась как самая развратная «первая дама» в истории человечества. Разврат был нормой жизни аристократии, целомудрие считалось ущербным, а похоть - чуть ли не идеологией, проявлением верности императору» («16», 8, 1996).

Есть в журнале рассказы о проституции. Для демонстрации этой формы сексуального отклонения используются примеры исключительно западные — Германии, Франции, Америки.

«Сексуальный ликбез»

Большую часть публикаций можно назвать «Ликбезом для начинающего заниматься сексом» или  «Как сделать так, чтобы вступив на тропу секса, остаться материально обеспеченной девственницей». Большинство публикаций из этой серии — это авторские работы редколлегии журнала, в отличи от перепечаток из западных журналов, на которые я ссылалась прежде.

Некоторые выдержки из рубрики «Секс без страха»:

«Как заставить его надеть презерватив?» - («16», 10, 1996) — в этой статье следует подробное описание правильной тактики поведения с молодым человеком, чтобы он не испугался, не подумал, что перед ним бывалая и опытная женщина, а получил от этого максимальное удовольствие. Публикуется в журнале вернисаж — «Диво презерватива» — фото подборка на тему — «презервативы наших родителей» («16», 4,1997).

Другая статья «Прервитесь — и все у вас получится» — о методе, не требующем затрат, прерванном половом сношении, его преимуществах и недостатках» («16» ,8, 1996) .

«Советы юным дамам». С одной стороны, в них отчетливо звучит гимн девственности, как самой значимой, единственной реальной ценности любой девушки, с другой стороны — эти советы весьма провокационны, поскольку все усилия девушек авторы предлагают направить на сексуальное завоевание мужчины.

Стоит ли хранить девственность?:

Первый совет: не торопись, выбери «правильного» человека. Второй совет: сначала дружба, а потом постель. Третий: пусть это будет красиво. Четвертый: лучший секс — безопасный секс:

«А самое прекрасное, найти настоящую любовь и подарить этому человеку свой прекрасный, свой замечательный подарок - девственность…» («Штучка», 5, 1997).

Заниматься сексом или нет? Этот сакральный вопрос авторы предлагают решить самим юношам и девушкам. Однако тут же дается наставление, что, решая этот вопрос, следует помнить:

«Успех любого дела зависит от того, как оно начинается… Подняться на седьмое небо любви без воспитания чувств, без предварительной подготовки, практически невозможно. Мужчина просто обязан пройти ее, так как именно он вводит женщину в мир секса» («16» ,10, 1996).

Формирование женской сексуальности связывается с опытом ее общения с мужчиной — журнал демонстрирует откровенно гетеросексуальную ориентацию. В публикациях делается явное различие между сексом и любовью. Секс — это физиологическое влечение, для которого характерна одержимость, то есть его следует подавлять. Самое правильное — это сдерживать себя и заняться «подлинными» чувствами:

«Возможно, ты еле сдерживаешь себя и отчаянно желаешь этого? Занятия сексом с парнем не могут служить рецептом любви. Секс — это физический акт, а любовь — эмоциональное состояние. Если ее нет, как бы тебе при этом не хотелось, чтобы любовь была — занятия сексом положения не изменят. С другой стороны, если любовь уже возникла, и любовь взаимная — тогда физическая близость (равно как и ее отсутствие) опять же не смогут изменить ваших с ним чувств» («16», 4, 1996).

«Ты, твой парень и секс» В этой статье даются советы, как правильно отказать парню, если он настаивает на сексуальных отношениях, а девушка хочет остаться просто его девушкой:

«Скажи, что к сексу не готова. Если ты однажды осмелилась сказать твердое и спокойное нет, со временем ты научишься произносить и более длинные речи, призванные отстаивать твое достоинство и твои взгляды на жизнь. Попробуй, и у тебя получится» («Ровесник», 5, 1997).

Есть советы и для тех, кто уже вошел (по тем или иным причинам) в мир секса. Так, например, в журнале есть текст, в котором сексологи настоятельно советуют начинающим парам не молчать, занимаясь любовью:

«Дорогая, не молчи!» «Вы в постели с любимым парнем, а не на собеседовании при приме на работу, большинству парней нравится, когда их партнерши проявляют свои эмоции, как им того хочется. Не стоит беспокоиться, какие звуки и слова лучше всего. Те, которые вам хочется произносить: от слабых поохиваний кисейной барышни до дикого победного клича ковбойской наездницы - все зависит от характера и темперамента. Любые звуки приведут вашего партнера в восторг» («16», 8, 1996).

Советы юным ловеласам или пособие для начинающего Казановы.

В этой статье предлагается технология обольщения, в которой, по мнению авторов, важно не допускать самых элементарных ошибок и не действовать по шаблону:

«…парень обмеряет взглядом «объект» с головы до пят, задерживаясь на отдельных участках, потом подсаживается, угощает коктейлем и кладет руку на ее талию. «Классная у тебя маечка. Как насчет того, чтобы заняться любовью?» Вот вам пример того, как не надо себя вести… Разглядывайте ее с ног до головы, где вам вздумается. Когда она вас заметит, загляните ей прямо в глаза, пристально и открыто…грубость тормозит развитие отношений, а нежность  и мягкость уменьшают ее сопротивление. Какие красивые у тебя волосы! Коснись ее шеи. Боязнь признаться в физическом влечении — это одна из форм импотенции… Если вы почувствовали, что сейчас самое подходящее время приступить к последнему этапу соблазнения , посмотрите ей в глаза, положите уверенную и успокаивающую руку ей на талию и придумайте какой-нибудь повод, чтобы задержаться в комнате…» («Ровесник», 10, 1996).

И, наконец, практические советы от звезды (советы дает Бой Джордж):

«Занимайся почаще сексом. Желательно, чтобы это был человек, к которому ты по-настоящему неравнодушен. Да, и никакого «отбывания номера» - крутись, вертись, как заводной, кучу калорий сожжешь, а ощущения какие!» («16», 4, 1996) .

К ответу на подобного рода советы можно отнести отчаянное письмо молодого последователя — читателя журнала «Ровесник». Письмо опубликовали под эпатирующим названием: «Смело взявшись за дело, я зубами разорвал ее трусики…»

«Мне восемнадцать, лучший возраст для секса, по единодушному мнению специалистов. Если верить этим ученым,  после оргазма мне требуется всего десять минут, чтобы прийти в себя и быть готовым к дальнейшим подвигам. Что бы делали без науки! Как утешительно знать, что согласно последним научным изысканиям, женщины должны быть от тебя без ума! Так почему же, черт возьми, в постели я ни на что не гожусь?» («Ровесник», 5, 1997) .

Очень много публикаций в журнале «Ровесник» посвящено самым разным классификациям типов девушек и парней, в основании которой то или иное «качество» сексуальности.

Специально для девушки, выбирающей сексуального партнера:

«Прочитайте и прикиньте, к какому типу относится ваш «Он» - это серьезная политическая и социальная проблема».

Показушники - занимаются сексом, чтобы произвести впечатление на своих друзей. Сладкоречивые лгуны - занимаясь с вами сексом, доказывают себе и окружающим, что они «настоящие мужчины». Бабники - не любят ухаживать, им сразу подавай секс, потому что не мыслят других отношений между мужчиной и женщиной. Сластолюбцы - их любимое выражение «расслабьтесь и получайте удовольствие». Собственники - законченные эгоисты — если девушка встречается с ним, то она принадлежит ему «со всеми потрохами». Собственник не принимает слова «нет». Лучше всего порвать с таким типом сразу же. Вы — не его рабыня и вовсе не обязаны потакать ему во всем» («Ровесник», 3, 1997).

Специально для парня, выбирающего сексуальную партнершу.

«Какой должна быть подруга героя?… не всякая девушка достойна нашего с тобой общества, и далеко не каждая девушка, которая кажется именно таковой, таковою на самом деле является.

Глупая - очень хорошая и нужная девушка, держите ее в резерве на случай непредвиденных обстоятельств, но дружить с ней не рекомендуется; непроходимая дура - почти идеальный вариант, в особенности, если девушка красивая; расчетливая и осторожная - к счастью, такие по нашей с тобой улице не ходят, а если случайно забредут, то устраивают тотальную проверку всех аборигенов, которую тебе ни за что не пройти; маменькина дочка - вариант клинический и безнадежный. Внешняя привлекательность девушки не должна ввести тебя в заблуждение; которая знает все - можно ей доказать на практике, что все ее познания — из телевизионных программ, и она в этой жизни ничего не видела, но это займет слишком много времени; красивая, которая беззаветно любит деньги - ничего страшного, если при этом эта девушка любила бы еще и тебя, но обычно они этим не страдают» («Штучка», 6, 1997).

Первое, что бросается в глаза — подросткам предлагается откровенно инструментальный подход к выбору партнера (и партнерши). Сравнение этих классификаций может послужить очень хорошей иллюстрацией мягкого варианта сексизма  и высокомерия по отношению к женщинам — с одной стороны, и глубокой уверенности в ведущей и основополагающей роли мужчины в этом выборе — с другой: для характеристики мужских типов используются мягкие и очень лестные эпитеты, а для характеристики женских типов — поверхностные и примитивные.

Дополнительные иллюстрации касаются одного типа — женщины-вамп, коварной обольстительницы и стервы. Такое пристрастие объясняется просто — авторы настаивают, что для любого парня именно эти девушки являются главной опасностью, именно они ловцы душ, тел и  кошельков парней. И мишень для стерв — состоятельные и «породистые» мужчины — выгодное замужество. Поскольку таких «ловчих» развелось очень много, то они начали  представлять реальную угрозу опасность исходит только от девушек, а парней наоборот следует учить как ловить еще лучше и эффективнее.

Обольстительницы и Стервы

«Встретив героя своей сиюминутной мечты она прет на него как танк, остановить ее никто не в силах… Девушка-Торнадо — это воплощение романтической мечты дур о беспредельной любви. Точнее, о любовном беспределе. При всей кажущейся шизофреничности, она никогда не падет жертвой страсти к малоимущему. При этом крайне важно с ее точки зрения, чтобы объект был высок ростом, широк в плечах и чист лицом. Хотя очень имущий урод тоже подойдет» («16», 10, 1996).

Как распознать роковую женщину?

В руке нет пистолета, но не безоружна, выглядит хрупкой и нежной, но на самом деле тверже стали… Она  не та женщина, что не скрывая своей агрессивности и выйдя на тропу войны, ведет открытый и честный бой по всем мужским правилам. Таких амазонок умные мужчины не боятся. Намного опаснее те, кто вместо браунинга носит шелковое белье… Девушка с ангельской улыбкой

Далее в тексте следует свод правил для роковой женщины. Самое главное — отсутствие комплексов:

«Цыплячьи коленочки? Не прячь такое сокровище! Коротенькое платьице в цветочек — это то, что надо. Пусть думает, что ты вся такая хрупкая, внезапная и противоречивая. Они (то есть — мужчины) любят чувствовать себя сильными! Наивное личико с носиком-картошкой? Просто находка. И не смей размалевываться под Элизабет Тейлор. А если ты еще постараешься не умничать в его присутствии, а только улыбаться и смотреть на него широко раскрытыми глазами, то, глядишь, сойдешь за милую дурочку. Ты должна совмещать несовместимое: быть беспомощной и сильной, наивной умницей и развращенной невинностью» («16», 7, 1996).

Ну и наконец, несколько ключевых советов от старшей стервы начинающим стервочкам:

«Да сколько ж можно слушать этих добропорядочных дамочек? Ты — это ты. Единственная и неповторимая. Первое правило начинающей стервы: удар в нос — самые въедливые и вопиющие духи. Духами можно разить наповал! Во-вторых, никогда никого не слушай. Милое дело - только самой говорить. В-третьих, не давай окружающим плюнуть тебе в душу: прикрой свои глазки веками и смотри всем болванам, дубам и  кретинкам прямо в пупок, или зри в корень (еще ниже пояса)… Носи, не снимая, очень темные очки, а лучше — зеркальные» («Штучка», 6, 1997).

Попробуем объединить все значимые элементы журнальных секс-дискурсов в одну таблицу. Не все аспекты презентации сексуальности настолько напрямую сопоставимы, как это выглядит в таблице. Для того, чтобы их объединить, пришлось отвлечься от деталей и нюансов тех контекстов, в которые они были погружены в журнальных историях (См. Комментарии, 7).

Всякий дискурс формируется: кем-то (автор, авторы, источники, ссылки), для кого-то (целевая аудитория), основываясь на знаниях или интуитивных представлениях об уровне компетентности своей аудитории; о чем-то (предмет и его составляющие), определенным образом (с помощью определенных средств, технологий и ассоциаций) на своем, понятном и близком своей аудитории языке; с определенной целью ( мишень, концепция); аппелируя к значимым в данном виртуальном сообществе авторитетам. В соответствии с этой логикой были выделены параметры дискурсов сексуальности, которые легли в основание этой таблицы.

Краткие выводы о дискурсах сексуальности в журналах «ОМ» и «ПТЮЧ»

К схожим моментам сексуально/гендерных дискурсов можно отнести следующие:

Большинство публикаций в журналах прямо или косвенно затрагивают проблему сексуальности.  Многие из них инициированы идеей конца тысячелетия, как предвестника цинизма.

Развитие секс индустрии в глобальных масштабах преподносится как основа для сближения наций.

Гей тематика превратилась в хорошо продаваемый товар шоу бизнеса и индустрии удовольствий. «ОМ» в большей степени ориентирован на поиски и формирование новой гей концепции, а «ПТЮЧ» — на борьбу с представлением о геях, как больных и убогих. В «ОМ»е преобладают статьи о богемно аристократических гомо-символах, «ПТЮЧ» демонстрирует более демократичную и разнообразную галерею гомосексуалов. «ОМ» — преимущественно гомо (в мужском варианте), а «ПТЮЧ» — би- и полисексуально ориентированы (от гомо — до аутоэротизма).

Отличительные моменты:

В «ОМе» необходимое разрушение моральных и нравственных табу преподносится как здоровый цинизм, который включает в себя освобождение от половой определенности и издевательство над этим освобождением. В «ПТЮЧ»е освобождение от груза моральных обязательств преподносится как невинный (восхитительный) цинизм и веселая провокация. Восхитительный цинизм — это издевательское отношение к американским ценностям, а веселая провокация — это единственное лекарство от скуки.

«ОМ» демонстрирует более идеологически нагруженный и концептуальный подход к идее смещения гендерных акцентов и смешения полов. Унисекс в «ОМе» остается предметом дискуссий. «ПТЮЧ»  призывает к поголовной «унисексуальности»

По-разному понимают авторы этих журналов источники новой чувственности и новой сексуальности. В «ОМе» — этот источник кроется в реанимации живого переживания, где элементы старых канонов сексуальности используются как коллаж. Новая чувственность в «ПТЮЧе» связывается с «великим» гедонизмом, который спасет от скуки и однообразия сексуальной ориентации.

«Птюч «во всем ищет under — то, что не растиражировано до «уровня попсы», оригинальной, подлинной  неординарностью. «ОМ» штампует эти неординарности путем преломления «обычных» («попсовых») вещей сквозь блестящую призму — это позволяет «превратить свою деятельность в предмет всеобщего интереса в рамках необходимого сегмента аудитории» (из писем). Андеграунд по законам маркетинга.

Для секс-дискурса журнала «ОМ» характерны: гомосексуальность, лэддизм (маскулинный вариант гомосексуализма), сексизм и богемность Для «ПТЮЧа» — би- и полисексуальность, рейверско- клубная унисексуальность, антисексизм и демократичность.

Краткие выводы о дискурсе сексуальности в журнале «Ровесник».

В большинстве публикаций, посвященных сексуальной тематике, отсутствуют какие бы то ни было пошлости и скабрезности, от которых родители могут упасть в обморок. Учительски - наставнический язык публикаций.

О сексуальных маргинальностях можно догадаться по публикациям о давно минувших годах или далеком от «нас» мире.

Журнал демонстрирует откровенно гетеросексуальную ориентацию без явных признаков гомофобии, но с чертами сексизма.

Сексуальный дискурс журнала достаточно противоречив. С одной стороны, пороки это зло, с другой — советы начинающим стервам и соблазнителям.

Подавляющее большинство материалов — переводные, в основном — американские. Очень много классификаций и тестов.

Все «советы» объединяются в «Манифест патриархата». Цель девушки — не дать себя в обиду, цель парня — добиться своей цели

Все советы даются «бывалыми» и опытными взрослыми, идет трансмиссия сексуальных ценностей традиционного общества образца американского мидлкласса

В видеотеке нет ни одного анонса фильма с постельными сценами.

Главный страх, сопутствующий сексу — не болезнь, а беременность.

Общие выводы

Внимание, которое уделяется проблемам сексуальности и связанным с ними новым культурным трендам, полностью подтвердило гипотезу о ведущей роли этих идей в дискурсах молодежных изданий. Одна из возможных интерпретаций: борьба за «сексуальную ориентацию» (в широком смысле) молодежи — есть борьба за власть над ее умами. Предварительный анализ текстов показал, что существует некое общее культурное и социально-нормативное пространство, внутри которого можно поместить значимые ориентиры и параметры этих дискурсов. Среди векторов этого пространства:

Гомо-гетеросексуальный континуум.

Гомо-мания и гомофобия (гомошовинизм).

Четкий гендер — размытый (смешанный или смещенный) гендер.

Сексизм (феминофобия) — антисексизм.

Принцип сексуального удовольствия как здоровья — принцип сексуального удовольствия как болезни.

Традиционный (социально одобряемый) секс — шокирующий секс.

Экстремальный (катастрофический) секс — здоровый секс.

Семейный секс (рождение детей)  — партнерский секс, не связанный с идеей деторождения.

Сексуальное влечение, прикрепленное к определенному гендеру (через демонстрацию мужественности или женственности) — сексуальное влечение вне гендерной определенности.

Сексомания (гиперсексуальность, демонстративность: экзбиционизм — вуаеризм) — сексофобия (асексуальность, скрытый, латентный секс).

Аутоэротизм (онанизм, секс с игрушками или приспособлениями) — секс с партнером.

Нормативный — ненормативный секс.

На этом пространстве разворачивается борьба идеологов журналов за свою паству. Пока серьезной конкуренции друг другу эти дискурсы не составляют, и эта борьба не столь явная. Можно предположить, что рынок молодежных журналов будет в ближайшее время расширяться. Так, например, у «Ровесника» появился мощный двойник — журнал «Детки» (название выбрано явно не случайно, моментально возникает ассоциация с нашумевшим фильмом), который позиционируется, судя по первому номеру, как журнал для физически и нравственно здоровой «новой» российской молодежи — по примеру американского поколения «next» — российского варианта полит корректной молодежи, поддерживающей здоровый образ жизни. У журнала «ПТЮЧ» появился попсовый конкурент журнал «АЙ-ДА», посвященный историям из жизни российских поп звезд. Активно начинают осваивать молодежное пространство журналы «КОСМО» и «ПЛЕЙБОЙ». Детальное и постоянное изучение дискурсов молодежных журналов помогает включиться в культурно информационное пространство, в котором формируются отношения и модели сексуальности и гендерные роли самих подростков и молодежи.

Комментарии

Стр.1. В современной отечественной социологической литературе существуют определенные традиции исследования молодежной сексуальности. ( См. например: Белкин А.И. Биологические и социальные факторы, формирующие половую идентификацию // Соотношение биологического и социального в человеке / Отв. Ред. В.М. Банщиков, Б. Ф. Ломов. М.,1975;  Голод С.И. Будущая семья: какова она? М.,1990; Кон И.С. Введение в сексологию. М., 1988; Сексуальное поведение подростков , больных сифилисом // Вестн. Дерматологии и венерологии. N2; Социология молодежи/Отв. Ред. В. Т. Лисовский. СПб. 1996.) Однако мне не удалось найти ссылок на исследования, затрагивающих аспект формирования медиа дискурсов и их влияния на конструирование социальных и индивидуальных моделей и сценариев сексуального поведения молодежи в последнее десятилетие 20 века.

Стр.2. Краткие портреты анализируемых журналов: Журнал «ПТЮЧ». Издается с весны 1995 года. Главный редактор Игорь Шулинский.

Позиционируется как издание для молодежи (до 22-25лет), посвящен молодежной музыкальной культуре, в основном клубной рейв-культуре. Рейв-культура — одна из немногих современных молодежных культур, создавшая себе идеологию и стиль: жить правильно - это значит уметь поклубиться, всенощные бдения на вечеринках, DJ, играющие на вертушках, заполненные до краев танцполы, кислотная энергия, светящиеся аксессуары и одежда, включая глаза и плюшевые игрушки.

Основные тематические направления — музыка, ритуал, стиль — воспроизведение рейверской идеологии: танцующих на танцполе объединяет не только музыка, но и ритуал, а все это вместе объединяет стиль.

Эксклюзивные материалы для меломанов могут удовлетворить запросы самых педантичных собирателей информации о музыкальной культуре. Непосвященному приходится туго (читатели-новички сами признаются в этом)- для понимания текста им нужен сленговый словарь.

«Птюч» — это не просто журнал, это — клуб. «Птюч» притягивает к себе огромное внимание молодежи. «Золотой Птюч» - ежегодный приз за альтернативный вклад в массовое сознание и смелый вызов «взрослому» шоу-бизнесу. KAZANтип — ежегодный рейв-фестиваль в Крыму (учредитель — «Птюч»). Редакторы преподносят журнал, как элитное издание с «богемным происхождением». «Андеграунд, индепендент и интертеймент» — короткая характеристика тематики. Для того, чтобы андеграунд остался андеграундом, «Птюч» сам себя называет немассовым журналом.

Заголовки пестрят эпатажами: «культовый», «стильный», «альтернативный», «экстрим и экстази», «провокационный» и «одиозный», sex , drugs & parties. Высокая мода, экстремальные увлечения: граффити, серфинги и скейтборды, скандальное кино, разнообразный секс с привкусом садо-мазо, порно и педерастии.

Сексуальные оттенки присущи самым различным материалам журнала — интервью, обзорам, новостям кино и моды. Материалов, посвященных исключительно сексуальной тематике, в журнале не так много — письма читателей, репортажи с вечеринок и dyke-parties, «советы от доктора Мустафы», «прогулки по выставкам». Главное — больше удовольствий всем нам, никакой скуки, к черту натуралов с традиционными взглядами, да здравствует публичный аутоэротизм, гомосексуализм, подиумный эксгибиционизм, живописный вуайеризм — это пока нескучно. В журнале «Ом» царствует королева фриков — пани Броня, а в «Птюче» — Огненная Леди — рыжий трансвестит, завсегдатай всех стильных вечеринок и любимец клубной публики.

Журнал «ОМ». Издается с ноября 1995 года. Главный редактор Игорь Григорьев.

Позиционируется как элитный молодежный мужской журнал.

Максимально точное определение того, что представляет из себя «Ом» — это «толстый глянцевый журнал». Невероятная разноголосица, вихрь лиц, тем, сюжетов, тенденций, деталей — музыка, шоу-бизнес, кино, драматургия, литература, мода… Слова редактора: »Каждый номер и есть моментальный снимок девяностых, коллаж из маленьких кусочков сегодня. «Журнал общих интересов» два раза подряд получил профессиональную премию музыкальных масс медиа «Знак качества» в номинации «Лучший журнал года».

Каждый номер имеет специализацию и чаще всего посвящен одной теме, например, музыкальный номер или номер для женщин. Равняясь на своих западных собратьев, как заметили сами авторы, «ОМ» открыл собственный бутик в Петровском Пассаже.

Каждый номер напоминает бесконечный роскошный ужин в ресторане — рай для гурманов. Журнал как аккуратно снятые сливки, в нем самые-самые светские люди, непревзойденные клубные модники, приватные беседы и эксклюзивные забавы. Все сочно и смачно, но попробовать все просто невозможно. Неизбежно возникает чувство тошноты от перенасыщения, хочется «сделать два пальца в рот», чтобы продолжить читать дальше.

Гиперсексуальное давление возведено в самоцель, вызывая ассоциативное ощущение, что за толстым «ОМ» ом стоит некто вроде «аморфного похотливого Маскулина», который не скрывает своей одержимости сексом и не стесняется в выражениях.

Во многом, маскулинность журнала — это редактор Григорьев, который выглядит в роли преображенного лэда с примесью вальяжности, жеманства, афиширующий свое эпатирующее пристрастие и сладкую мечту — «падшего ангела», выражающий свои эмоции матерными словами.

«РОВЕСНИК». Издается с 1962 года. Главный редактор Игорь Чернышков.

Международный иллюстрированный ежемесячный журнал для молодежи (16-19) представляет новости мировой молодежной культуры (в основном — это рок-музыка). У «Ровесника», старейшего молодежного издания нашей страны, появились новые приложения: «Шестнадцать» или «Все, что вы хотите знать о сексе, но боитесь спросить», «Штучка»- журнал для девушек и «Все звезды» — собрание постеров и плакатов звезд мирового кино и музыки. Журнал очень «безобидный»: с хит-парадами, рок-энциклопедиями, фэн-клубами, музыкальными викторинами и хеппи-эндами. Есть статьи на серьезные темы, где продолжить образование, как удачно выйти замуж и как заниматься безопасным сексом.

Стр. 2. Для анализа были отобраны журналы с конца 1996 и по середину 1997 годов. Секс-дискурсы журналов «ОМ» и «ПТЮЧ» анализируются в сравнении друг с другом, а журнал «Ровесник» анализируется отдельно. Связано это с определенной схожестью и сопоставимостью первых двух журналов. Секс-дискурс «Ровесника» отличается от первых двух настолько сильно, что я решила анализировать его отдельно.

В настоящей статье реализуются первые четыре задачи, последняя — пятая, будет реализована в ходе проведения фокус-групп и количественного опроса.

Стр. 11.  «Унисекс» — это такой тип демонстрации сексуальности, в котором гендерная принадлежность никак не определяется. Традиционные и привычные социальные конструкции пола невероятно перемешаны, мальчики и девочки, мужчины и женщины одеваются, пахнут, выглядят и ведут себя совершенно одинаково. Вовсе не обязательно они подкрепляют этот стиль «нетрадиционной» сексуальной ориентацией. Просто женственность и маскулинность (будучи или не будучи прикрепленными к «своему» женскому или мужскому источнику) проявляются через одни и те же социальные символы и знаки. «Андрогинность» — это такой тип сексуальности, в котором мужское и женское начало взаимодействуют в значимо сопоставимых долях, сосуществующих в уникальном и своеобразном сочетании. Часто эти соединения несоединимого, сочетания традиционно не сочетаемого открыто демонстрируются, являясь самым значимым, центральным компонентом стиля. «Гомосексуальность» — это сексуальное влечение к особи своего пола.

Стр.21. Можно предположить, что по возрасту их аудитории отличаются совсем не значительно, хотя на этом этапе исследования мы можем его определить лишь гипотетически. На первый взгляд журнал «16» является исключением. Однако самого по себе обозначения возраста в названии журнала еще не достаточно для определения реальной читательской аудитории. Многое будет понятно только после проведения фокус групп и определения рейтингов этих изданий среди молодежи и подростков в нашем регионе.

Стр. 25.  Параметры сексуального дискурса определились вне каких бы то ни было априорных предпосылок, а явились результатом последовательного анализа самих текстов. Отношение авторов к этому ведущему лейтмотиву молодежной культуры и повседневности образа жизни современной молодежи — к сексуальности, проявлялось практически через одни и те же (или схожие) ключевые параметры.

(В сб. Женщина не существует: Современные исследования полового различия: Сборник статей / Под ред. И. Аристарховой Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1999. С. 77- 116)

 

Елена Омельченко

____________________________________

[1]  В серии «Специализированные курсы в социологическом образовании» (Финансовая поддержка программы Европейского сообщества TEMPUS/TACIS — проект  JEP 08517-94) готовится к публикации мой курс «Молодежная культура и субкультура».

[2] Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности.Трактат по социологии знания. «Медиум». М.,1995, с.39.

[3] См. Например классификацию сексуального поведения людей в СССР и их представлений о сексуальности в работе Кон И.С. Сексуальная культура в России. О. Г. И. Москва, 1997, с. 117-118.

[4] Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с франц. — М., Касталь,1996.

[5] Там же, с. 99.

[6] Там же, с. 103.

[7] Там же

[8] William Simon. Postmodern Sexualities. Routledge. London, New York. 1996, p. 19-20.

[9] Мещеркина Е. «Зазеркалье» гендерных стереотипов. Альманах «Вы и мы». № 1 (13), 1997, с.22.

[10] См. Sexuality in Adolescence. Susan Moore and Doreen Rosenthal. Routledge. London, New York, 1993.

[11] . Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с франц. — М., Касталь,1996., с.109.

[12]Каждый журнальный список состоял из пятидесяти идей. Я выбрала те, которые связаны с продвижением новых гендерно/сексуальных трендов. Идеи воспроизведены дословно. Схожие идеи поставлены в параллель для сравнения.

[13] В списке журнала «ОМ» — четыре идеи из одиннадцати непосредственно связаны с гендерными изменениями, смешением сексуальных ролей и качеств, а в списке журнала «ПТЮЧ» — пять идей из десяти связаны с новыми технократическими тенденциями и Интернетом.  Журнал «ОМ» формирует новую гей концепцию, а журнал «ПТЮЧ» — новую теорию техно-гедонизма.

[14] Здесь и дальше выбранные ключевые идеи раскрываются по очереди в контексте дискурсов выбранных журналов.

[15] Значимо отличается отношение журнала к Британскому и к Американскому культурному опытам. Если охарактеризовать это отличие в целом, то «ОМ» можно назвать пробританским и анти американским журналом.

[16] Ирина Салтыкова в клипе «Эти глазки…» — усиленно демонстрирует зрителям весь классический  садо- мазохистский арсенал; женский дуэт «Полиция Нравов» имитирует лесбийскую любовь, попсово безобидный и безнадежно гетеросексуальный Александр Укупник изображает трансвестита; Константин Кинчев (знаменитый лидер рок-группы «Алиса», все еще остающийся идолом для своих поклонников) одевает коричневые ( как у Мерлин Мэнсона!) женские колготки.

[17] Понятие «кислоты» пришло из современной DJ музыки.

[18] Это заголовок статьи об особенностях строения мужского и женского головного мозга  - «16»,8, 1996.


Источник: http://alternatio.org/
 
Вернуться      Вверх страницы

Поделиться:




 
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

 
 
  • Российское фэнтези — увлекательно и необычно
  • Славянск: этой ночью на окраине города закапывают наемников и боевиков нацгвардии
  • Помни, бандит, про 9 Мая!
  • Царев возглавил «Юго-восточное сопротивление»
  • Пророческий Киплинг
  • Либерализм – угроза человечеству
  • В США большинство католиков считают, что человек имеет право на самоубийство
  • На Украине останавливаются заводы
  • «Гомо-террористы проявили агрессию против мирного театрализованного перформанса»
  • Туры в Апелдорн, Нидерланды
  • Содом, Гоморра и Femen
  • Закон о запрете пропаганды и некоторые факты о реальном мире
  • В Литературном музее — выставка икон современных мастеров
  • За время "независимости" Украина потеряла более 7 миллионов человек
  • Хулиганки из «Pussy Riot» — Посадить? Оштрафовать? Отпустить?
  • 30% родителей школьников выбрали для изучения основы православной культуры
  • Пришла PIPA-SOPA. Будет ли интернет зоной тотального контроля?
  • ВОЗ признала любовь психическим заболеванием
  • Население Украины будет стремительно сокращаться
  • Церковнославянский язык в жизни РПЦ XXI века
  • Россия перед вторым пришествием
  •  
     
    Комментарии (0)  Распечатать
     
     

    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Комментарии:

    Оставить комментарий

       
    Сентябрь 2017 (4)
    Август 2017 (6)
    Июль 2017 (17)
    Июнь 2017 (14)
    Май 2017 (25)
    Апрель 2017 (25)

       
    «    Сентябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 

       


    Крестный ход под звездой Богородицы (2008г.)



    МЕЖДУНАРОДНЫЙ КРЕСТНЫЙ ХОД (2009г.)

    Loading...
       
    Достаточно ли программ, посвященных религиозной проблематике, на ТВ и радио?

    Нет
    Да
    Затрудняюсь ответить

       
    Главная страница | RSS | Контакты