В мае 1896 года состоялась коронация Императора Николая II. В истории России это было последнее венчание на Царство. По своему великолепию и торжественности оно не имело себе равных. Этому способствовало многое. Впервые для иллюминации было использовано электричество. «Море огня!» — вспоминал очевидец.

В Москву, сверкающую главами золотых куполов, съехались делегации со всего мира, собралось несметное множество простого люда со всей России. Многие известные художники — Васнецов, Репин, Серов, Маковский, Рябушкин, Нестеров — присутствовали на коронации. Им было поручено написать картины и портреты для коронационного альбома. 9 мая Император Николай II торжественно въехал в древний Кремль. В его свите находились представители знати всей необъятной Российской Империи, в том числе — эмир Бухарский и хан Хивинский, а также коронованные представители иностранных держав. Художник Нестеров вспоминал: «Стало слышно далекое раскатистое "ура". Оно быстро приближалось, крепло, росло, наконец загремело где-то близко около нас с поразительной силой. Войска взяли на караул, музыка заиграла, показался на белом арабском коне молодой Царь. Он ехал медленно, приветливо кланялся народу, был взволнован, с бледным, осунувшимся лицом... Царь проследовал через Спасские ворота в Кремль» .

В день Священного Коронования 14 мая уже с самого раннего утра все центральные улицы Москвы были заполнены движущимся народом. «В девятом часу утра, — свидетельствовал один из очевидцев, - у Кремля вся площадь между Александровским сквером и Историческим музеем представляла из себя — без преувеличения — сплошное море голов, и только небольшое пространство у самого Исторического музея, против ведущих в Кремль ворот, было оставлено для проезда».

Наступивший примерно через полчаса самый торжественный момент Высочайшего шествия многократно, до мельчайших подробностей был описан в столичных и провинциальных газетах и журналах. «С крыльца спустился взвод молодцеватых кавалергардов, зазвучали трубы и литавры на террасах дворца, -писал один из корреспондентов, - опять блестящая масса придворных, представителей волостей, городов, земств, дворянства, купечества, профессора Московского университета, за ними обер-прокуроры сената, сенаторы, статс-секретари, министры и члены Государственного совета. Наконец, при оглушительных восторженных криках "ура" стотысячных масс и звуках "Боже, царя храни", исполняемого придворным оркестром, на Красном крыльце показывается Государь Император и Государыня Императрица. Они также следуют в собор под золотым балдахином - Государь впереди, Государыня позади. Вдруг в одно мгновение все стихает — и музыка, и колокола, и клики народа,— и среди благоговейной тишины у южных дверей собора митрополит Московский Сергий приветствует Их Величество речью. Предшествуемые тремя митрополитами, архиереями и духовенством, при пении величественного псалма входят Их Величества в собор, где около 10 часов начинается тот торжественный чин венчания и помазания на царство, в который Православная Церковь влагает столько глубокого смысла, исполненный такого важного значения для каждого русского, понимающего свою историю».

Николай II, в царской мантии с короной, скипетром и жезлом, шествует в Кремле. Москва. Май 1896г.

Коронационный церемониал Николая II в основных деталях повторял установившуюся к этому времени традицию, хотя каждый император был вправе внести в ритуал некоторые изменения. Так, например, его дед и два венценосных прадеда — Александр I и Николай I при совершении обряда не надевали "далматик" - древнюю одежду византийских императоров, напоминавшую покроем архиерейский саккос. Николай II во время собственной коронации предстал глазам зрителей не в мундире полковника, а в величественной горностаевой мантии.

Тяга к старине у молодого императора проявилась уже с самого начала царствования, что нашло внешнее выражение в возобновлении древнемосковских обычаев (так, после более чем полувекового перерыва Императорская Чета пышно и торжественно отмечала пасхальные праздники в Москве; в Петербурге и за границей росли храмы в московском стиле; в 1903 году был устроен грандиозный костюмированный бал в русских одеждах времен Алексея Михайловича.)
Торжество Коронования Государя Императора Николая Александровича и Государыни Императрицы Александры Феодоровны состоялось 14 мая 1896 в Успенском соборе Московского Кремля в 10 часов 30 минут. Службу проводил митрополит Петербургский Палладий при участии Киевского и Московского митрополитов. На церемонии присутствовало множество архиереев, а также представители высшего греческого духовенства.

В начале церковной церемонии Государь произносил священную клятву верности Богу и Матери Церкви:
"Аз, Николай во Христе Господе Нашем верный Император и Самодержец Всероссийский собственною предписах сие рукой:
Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день по Писанием. И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. И в Духа Святаго, Господа Животворящего, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшего пророки. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. Аминь.
Приемлю и исповедую и утверждаю Божественныя Апостольские предания. Такожде уставы и утверждения Семи Вселенских и Поместных Соборов во все время бывших, паки привилегии и обычаи Святыя Великия Церкви и все, яже Святые Отцы истинно канонически установили и покончили, приемлю и подтверждаю. Подобне же верным и истинныя сыном Святыя Церкви служителем и защитителем ея, к народу же Державы моея милосердным и милостивым, елико возможно и праведно, пребыти обещаюсь. Хранитися же имам от кровопролития и всякаго рода немилосердия, елико возможно: всякой же правде и истине последовати. Елико Святыя Отцы отвергли и прокляли, сам такожде отвергаю и проклинаю и всею мыслию, душею и всем сердцем святому вышереченному Символу согласую и вся сия сохраняти обещаюсь, пред Святою Божиею Кафолическою Церковью. Месяца Маиа дня 14 и года 1896».

Громким отчетливым голосом произнеся Символ Веры, Государь Император возложил на себя большую, а на Государыню Императрицу Александру Феодоровну малую корону; затем был зачитан полный императорский титул, прогремел салют и начались поздравления. Ставший на колени и произнесший соответствующую молитву Император был миропомазан и причащен.

Все это время народ, находившийся вне стен Успенского собора, чутко и остро реагировал на каждое совершаемое внутри действие. «Все, что происходило в Успенском соборе, - фиксировала хроника, - точно толчки сердца, разносилось по всей этой необозримой толпе и, как бьющийся пульс, отражалось в самых отдаленных ее рядах. Вот Государь коленопреклоненный молится, произнося святые, великие, исполненные столь глубокого значения слова установленной молитвы. Все в соборе стоят, один Государь на коленях. Стоит и толпа на площадях, но как все разом притихли, какая благоговейная тишина кругом, какое молитвенное выражение лиц! Но вот Государь встал. На колени опускается митрополит, за ним все духовенство, вся церковь, а за церковью весь народ, покрывающий кремлевские площади и даже стоящий за Кремлем. Теперь и те странники с котомками опустились, и все на коленях. Только один Царь стоит перед своим троном, во всем величии своего сана, среди горячо молящегося за Него народа».

И наконец восторженными криками «ура» народ приветствовал Их Величества, во всех знаках царского достоинства прошествовавших в Кремлевский дворец и поклонившихся собравшимся с Красного крыльца.

Великолепие зрелища настолько поразило присутствующих, что многие не могли найти слов для восхищения. Один журналист писал: «Ни на какой палитре не найдется таких красок, ни у какого художника слова не хватит выражений, достаточных для того, чтобы нарисовать верную картину происходящего. Когда, по окончании шествия, уже в Кремле, Государь поднялся на Красное крыльцо и с верхней площадки, при шумных ликованиях кругом, поклонился три раза народу, то невольно припомнилось сказанное покойным Аксаковым по поводу прошлого коронования — что здесь, в Кремле, сошлись и стояли лицом друг с другом две великие силы: русский Царь и безграничнд верный ему русский народ».

Празднество в этот день завершилось изысканным традиционным обедом в Грановитой палате, стены которой еще перед коронацией Александра III были заново расписаны живописью и приобрели тот вид, какой имели при московских царях.